Back to main page www.sinor.ru/~che

  

REINCARNATIONAL ONTOGENESIS OF HUMAN PERSONALITY AND KINDS OF PSYCHOSOMATICAL HEREDITY

by

Yu.N. Cherednichenko

( Siberian Brabch Russian Academy of Medical Scinces. Institute of General Pathology and Human Ecology. Laboratory of clinical diagnostics and therapy)


Content.

I. Theoretical model.

Macrocosm - mind's project or objective reality?

Notion about ontogenesis of human personality.

Homeostatic paradox and search activity.

R-ontogenesis concept and idea about phantom-somatical and phantom-psychological heredity kinds

Psychological protection mechanisms and functional asymmetry of psychophysilogical parameters at unconscious information processing .

The deep etiology factors of chronic psychosomatical pathology

II. Dissociative states of consciousness (Experimental research).

Method of induction with ketamine using.

Results and discussion.

Psychologicaly invariant elements of dissociative experience.

Individualy-specific psychological components of dissociative experience.

Side effects of ketamine's immersing.

Psychophysilogical correlations of ketamine's immersing  

Literature


 

РЕИНКАРНАЦИОННЫЙ ОНТОГЕНЕЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПЕРСОНАЛЬНОСТИ И ВИДЫ ПСИХОСОМАТИЧЕСКОГО НАСЛЕДОВАНИЯ.


Ю.Н. Чередниченко

(Сибирское Отделение Российской Академии Медицинских наук. НИИ Общей патологии и экологии человека. Лаборатория  клинической диагностики и терапии)

 

Содержание.

I. Теоретическая модель.

Макрокосм - проекция разума или объективная реальность?

Представление об онтогенезе человеческой персональности.

Гомеостатический парадокс и поисковая активность.

Концепция R-онтогенеза и представления о роли фантомно-соматического и фантомно-психологического видов наследования.

Механизмы психологической защиты и функциональные асимметрии психофизиологических показателей при переработке неосознаваемой информации.

Глубинные факторы этиологии хронической психосоматической патологии.

II. Диссоциативные состояния сознания. (экспериментальное исследование).

Методика кетаминовой индукции

Результаты и обсуждение.

Психологически-инвариантные элементы диссоциативного опыта.

Индивидуально-психологические компоненты диссоциативного опыта.

Побочные эффекты кетаминового диссоциативного погружения.

Психофизиологические корреляты кетаминовой диссоциации.

Цитированная литература.


 

                                                               Любой цветок неотвратимо вянет
                                                                    В свой срок и новым место уступает
                                                                     Так и для каждой мудрости настанет
                                                           Час, отменяющий ее значенье,
                                                              И снова жизнь душе повелевает
                                                             Себя перебороть, переродиться
                                                                Для неизвестного еще служенья,
                                                              Привычные святыни покидая.

                                                                                       Г. Гессе

 

I. Теоретическая модель.

 1. Основополагающие философско-мировоззренческие предпосылки

О нелокальности человеческой психики и психоэкологических взаимодействиях в биосфере.
 
     В работе В.И. Вернадского [1] читаем ...новая форма биогеохимической энергии, которую можно назвать энергией человеческой культуры ... является той формой биогеохимической энергии, которая создает в настоящее время ноосферу... Она связана с психической деятельностью организмов, с развитием мозга в высших проявлениях жизни и сказывается в форме, производящей переход биосферы в ноосферу только с появлением разума. Под этим автор понимает, что творческая преобразующая деятельность Homo sapiens, вооруженного научными знаниями не должна входить в противоречие с естественно-природным гомеостазом биосферы и способствовать гармоничной эволюции последней с включением новых энерго-информационных взаимоотношений, привносимых его деятельностью.

   Чем же объясняется кризис концепции перехода биосферы в ноосферу в конце ХХ начале XXI столетий? Ответ парадоксален, но довольно прост. Наука, невзирая на огромные достижения, оказалась на грани полного невежества в фундаментальных механизмах, лежащих в основе природы интеллектуальных и духовных психических процессов как индивидуального так и коллективного свойства. Безосновательное позитивистское убеждение в том, что индивидуальная жизнь это лишь короткий эпизод после которого безвозвратно исчезает психическое ядро человеческой индивидуальности с накопленным ей интеллектуально-духовным опытом, доминирует в сознании современного человека. Такое положение вещей порождает массовые эгоистические тенденции и поведенческие стратегии направленные на максимальное удовлетворение всех желаемых материальных потребностей, независимо от их будущих локальных или глобальных последствий в будущем.   

    Потенциальные возможности аналитического (рационального) мышления и диапазон его мировосприятия составляют по разным данным от 7 до 12 %. То, что мы называем сегодня научным мышлением,  приходится именно на рациональную сферу нашего сознания, которая использует апостериорную семантику цифр, формул, правил, законов. В рамках таких подходов мы даже научились измерять уровень собственного интеллекта (известная шкала IQ Векслера). Но можем ли мы сегодня сделать какое-либо суждение на основе т.н. объективной психометрии об уровне духовности, системе внутренних ценностей, морально-этических нормах и идеалах человека, соотношении его неосознаваемых альтруистических и эгоистических потребностей, которые отнюдь не определяются суммой его знаний и развитостью его рационального интеллекта.

    В результате мы не знаем 90 % того, что скрыто в потенциях нашей памяти и бессознательного разума, незримо управляющего нашими действиями. Опыт показывает, что эти действия, в сочетании с приобретенными научно-техническими возможностями, по сути своей чужды природе биосферы и эволюции самого человека, как части этого единого суперорганизма.

    После того как в науке утвердился примитивный позитивизм, и были преданы забвению накапливаемые тысячелетиями эмпирические знания и эзотерические мировоззрения, современный человек, воспитываясь в духе нынешних научных парадигм и технических возможностей, все более теряет то главное качество, которое отличает его от животных.

   Свои достижения он использует для удовлетворения гипертрофированных биологических потребностей, духовные ценности подменяются материальным благополучием. Но это не делает его более счастливым. В эмоциональной сфере начинают доминировать депрессия, тревожность и агрессивность, появляются признаки интеллектуальной инфантильности.

   Т.о., лучшие достижения научной мысли, вопреки ожиданиям Вернадского, сегодня работают против Природы, в глобальных масштабах нарушая биогеосферный гомеостаз планеты.

    Но далеко не все представители развитой цивилизации были ослеплены и порабощены техническим прогрессом. Так, П.А. Флоренский [2] выделял существование в биосфере особой части вещества, вовлеченной в круговорот культуры или, точнее, круговорот духа, которое он называл пневматосферой. Еще ранее, швейцарский ученый, психолог К.Г. Юнг [3], на основе глубинного исследования механизмов бессознательной психической сферы человека писал: «Поверхностный слой бессознательного является в известной степени личностным. Мы называем его личностным бессознательным. Однако, этот слой покоится на другом, более глубоком, ведущем свое происхождение и приобретаемом уже не из личного опыта. Этот врожденный более глубокий слой и является т.н. коллективным бессознательным, имеющим не индивидуальную, а всеобщую природу. Другими словами, коллективное бессознательное идентично у всех людей и образует тем самым всеобщее основание душевной жизни каждого, будучи по природе сверхличным.» Как видно, архетипы коллективного бессознательного по Юнгу являются обобщенной духовной материей пневматосферы в понимании Флоренского.

    Эти представления находят подтверждение и в трудах чешского исследователя Б. Кафки (цит. по Z.Rejdak, [4]). Техника экспериментального гипноза, привела его к убеждению существования у человека психологически инвариантных транскультуральных состояний сознания, которые он определил общим термином «универсальная естественная этика». Путешествуя по миру, он гипнотизировал представителей различных народов и рас с заведомо различными типами мышления, этическими нормами и уровнями интеллектуального развития. В поверхностных стадиях суггестии проявлялись самые разнообразные индивидуальные поведенческие стереотипы. Однако, в глубоком сомнамбулизме все испытуемые приобретали явное сходство этики ситуационного поведения и реагирования, близкие по своему содержанию к библейским заповедям. В состоянии естественной этики попытки гипнотизера внушить действие, не соответствующее ее нормам приводит к бурной реакции протеста и выходу человека из состояния гипноза.

    Многообразие и реальность существования тонкоматериальных миров, не доступных для непосредственного наблюдения в обычном состоянии, но открывающихся человеку в измененных состояниях сознания (ИСС) были описаны и изучены известным американским психиатром чешского происхождения С. Грофом [5]. Исследования психологии восприятия у пациентов, подвергнутых воздействию психоделических (расширяющих сферу восприятия) препаратов, а позднее с использованием дыхательных техник, привели автора к выводам, противоречащим утвержденной сегодня в науке ньютоно-картезианской и эйнштейновской парадигме. Спектр трансперсональных переживаний (в терминологии автора) очень широк. Это абстрактные или эстетические переживания, биографические воспоминания (вплоть до первых дней и недель жизни), перинатальные матрицы (переживания внутриутробной жизни и рождения), регрессия в историческое время, фонд коллективной и расовой памяти (акаша хроника), воспоминания о прошлых воплощениях. У пациентов часто наблюдались явления телепатических коммуникаций, внетелесные выходы с перемещением в пространстве или во времени, появлялась возможность ясновидения и предвидения событий, психодиагностики на расстоянии. Доступ к неизвестной пациенту информации через экстрасенсорные каналы тщательно проверялся. Расширение сферы сознания в трансперсональном опыте у лиц интеллектуального труда (физики теоретики, математики, биологи) приводило к поразительным профессиональным озарениям.

    Все эти удивительные данные заставляют пересмотреть понимание природы человека как биохимической машины, снабженной вторичным сознанием - продуктом физиологических процессов в мозге. Наконец, нужно признать, что не все аспекты объективно существующей реальности доступны для изучения методами современной научной методологии, основанной на протезировании пяти из известных человеческих органов чувств. Психологическое исследование в состояниях с расширенным трансцендированным сознанием нужно рассматривать в качестве вполне обоснованной объективной альтернативы дальнейшего развития наших научных представлений и основным путем дальнейшего интеллектуального и духовного развития человека.

     Рассматривая аксиологию философско-эзотерических представлений о духовно- интеллектуальной эволюции человека нельзя обойти вниманием утверждение о бессмертии души человека, существующей в двух формах - телесной (воплощенной) и внетелесной (эфирной), а также ее соответствие современным научным данным. В качестве исторической справки нужно отметить, что несмотря на огромное число хорошо документированных фактов и экспериментальных работ, они никогда не были предметом серьезного научного анализа и глубокого междисциплинарного изучения.

     Первое всестороннее систематическое исследование, во многом, удовлетворяющее требованиям научного метода, проведено в середине ХIХ века русским исследователем  А. Аксаковым [6] и французским ученым и писателем И. Ривайлем, (более известным под псевдонимом Алан Кардек) [6а]. Пытаясь понять истинную природу человеческой души они использовали в качестве  методологического подхода тщательно контролируемые спиритические опыты с участием одаренных медиумов. Анализу были подвергнуты несколько тысяч спиритических контактов разного рода, включая контакты с управляемыми физическими феноменами. Ответы, полученные в прямых контактах с духами, охватывают практически все аспекты существования человека в невидимом тонкоматериальном мире Вселенной. Они бъясняют необходимость и закономерности реинкарнационной цикличности жизни и эволюционный кармический детерминизм различных ее форм. В теоретическом и гуманистическом плане Кардек в своих трудах заложил основу новой эпохе в изучении природы человека, открыл ту невидимую реальность, без которой невозможна духовная и интеллектуальная эволюция разума.

    Предпосылками роста интереса научной общественности к глубинным вопросам тонатологии послужило опубликование на Западе в 1927 г. перевода Тибетской книги мертвых [7], а также бурное развитие в 40-50 годах новых медицинских дисциплин реаниматологии и анестезиологии. Внимание исследователей привлекли особые состояния сознания человека в терминальных состояниях, которые не укладывались в трактовку эндогенных галлюцинаций. Врач-исследовательница E. Kubler-Ross [8] и психиатр R. Moody [9,10] в своих монографиях феноменологически изучили и классифицировали более 800 случаев описаний опыта больных во время клинической смерти. Позже, подобные состояния были обнаружены у людей при эмоциональном стрессе, глубокой релаксации, во время наркоза (C.Green [11], S.Twemlow et al, [12], K.Frankenthal, [13]). В западной литературе они были определены терминами Near-death-experience и Out-of-the-body experience. Подробному изучению подверглись лица, способные произвольно перемещать фокус своего сознания за пределы физического тела. Опыт их многолетней практики был обобщен в нескольких монографиях (R.A.Monroe, [14], Muldon C., Carington, [15], Р.Монро, [16]). Были разработаны техники гипнотической экстериоризации сознания пациента с перемещением в перцептивную зону, находящуюся вне досягаемости его физиологических органов чувств (R.Nash, [17]). Ch.Tart [16,18,19] провел серию исследований психофизиологических коррелятов внетелесных состояний и предложил концепцию дискретных состояний сознания, выделяя просветленные состояния. В девяностых годах отечественными авторами были выполнены экспериментальные исследования по психофизиологии особых состояний сознания и экстрасенсорного восприятия (Н.Н.Лебедева, [20], Н.К.Благосклонова с соавт.,[21], А.Г.Ли, [22], В.Г. Кукес и др.,[23]).

    Как следует из приведенной, далеко не полной иллюстрации современных исследований, была убедительно доказана нелокальность психики человека, ее способность функционировать за пределами своей организменной - белково-нуклеиновой формы в физически ином пространственно-временном континууме биосферы. В этом состоянии фантом человека сохраняются практически все психические функции - память, способность к мотивированной деятельности (наблюдение, перемещение в пространстве, в ряде случаев воздействие на объекты на физическом уровне).  Пространство активности психического фантома (интеллектуального двойника) выходит за пределы известного нам четырехмерного мира Минковского, подтверждая традиционные эзотерические представления о наличии невидимого тонкоматериального плана реальности с иными физическими закономерностями его организации.

    Другой фундаментальный и наиболее дискуссионный вопрос - это реальность существования явления реинкарнации. Под этим термином в Буддизме понимают циклы последовательной биологической «материализации» духа путем объединения его с вновь зарождающимся биологическим организмом. Этот процесс теленомичен, т.е.  предусматривает сохранение черт личности, потенциального опыта и воспоминаний о событиях прошлых воплощений. Реинкарнация в отличие от метемпсихоза предполагает исключительно внутривидовое перевоплощение у человека.

Ян Стивенсон    Первые систематические крупномасштабные исследования по строго разработанной научной программе были предприняты доктором психиатрии из Отдела психиатрии Университета Верджиния Яном Стевенсоном  (J.Stevenson, [24,25, 25а, 25б] и проф. Эмили Куком E.Cook, [26,26a] и проводятся уже около 40 лет. В работе [26] были статистически проанализированы 856 случаев реинкарнации в 6 странах с различной культурой и традициями. Объектом исследования являлись дети в возрасте от 2 до 7 лет, которые имели достоверные воспоминания о своей прошлой жизни. На основании этого проводилась идентификация личности их предыдущего воплощения, проверка справедливости информации по рассказам семьи умершего или погибшего человека, очные ставки ребенка с его бывшими родственниками. Все описанные случаи были разделены на два типа: разрешенные (полностью верифицированные) и неразрешенные (частично верифицированные), ввиду недостаточной информации, полученной из рассказов ребенка. Были подробно изучены межпопуляционные сходства и различия процесса, возрастные особенности воспоминаний детей, память о причине смерти и фобические синдромы у детей, связанные с обстоятельствами смерти в предыдущей жизни. Особое внимание уделялось анализу генетически  не наследуемых соматических особенностей (телесных стигм) таких как родимые пятна, невусы (родинки), врожденные аномалии. Их локализацию сопоставляли  со смертельными ранениями и травмами у умерших или погибших людей, с жизнью которых ребенок отождествлял себя в своих воспоминаниях.

    Другой подход к изучению феномена реинкарнации - регрессивный гипноз - уже давно используется не только в исследовательских, но и в лечебной практике. В 1980 г. была создана международная ассоциация психиатров APRT (Associatin for Past-Life Regression and Therapy) в рамках которой проводится исследование и лечение больных   методом психобиографических анализа и регрессий в прошлые жизни.  С результатами этих научно-клинических работ можно ознакомиться из периодического журнала, издаваемого ассоциацией - The Journal of Regression Therapy. Подробное описание экспериментальных и лечебных гипнотических регрессий в прошлые жизни отражено в монографии Р.Моуди, изданной в русском переводе в 1994 г. [27].

Макрокосм - проекция разума или объективная реальность?

     Каждый непредвзятый ученый составит свои суждения по приведенным рассуждениям и фактам, но его истина в таких суждениях будет соответствовать способности его рационального интеллекта переступить барьер отделяющий его "Я" от его собственной природы. Этой посылкой я хотел заострить внимание на проблеме, с давних времен, не менее дискуссионной в философии и психологии: где же искать нашу собственную природу, наше истинное "Я" - внутри нас самих, в архетипах нашего бессознательного разума? Или наше бессознательное это по сути часть той естественной внешней среды невидимого мира из которого мы пришли и куда неизменно возвратимся, обогащенные опытом многих воплощений? Существует ли связь микрокосма с макрокосмом?

     Русский христианский Космизм, проповедующий идею богочеловечества утверждает, что познав Бога в себе и преодолевая рабство у материи можно построить такую материальную и духовную хозяйственную деятельность, которая ознаменует новую космическую эру земного рая [28]. Но ведь дух человеческий, воплощенный в телесную материю не может преодолеть ее рабства, ибо освобождение от материальных зависимостей равносильно самоубийству или крайней степени аскетизма. Может ли человек претендовать на роль наместника божьего, преобразующего мир, уже однажды в совершенстве созданный Творцом [29], или он призван вносить дисбаланс в хорошо отлаженные природные механизмы глобальной саморегуляции?

     По существу проблемы необходимо задаться вопросом, что мы хотим найти в себе при углубленном самоанализе, в какой сфере сознательного или бессознательного мы обнаруживаем желаемое и в какой степени оно соответствует действительному во внешней реальности. Сознательная установка и экзальтированная мотивация открывает доступ к соответствующим ее содержанию, иррациональным фрагментам личностного пласта бессознательного. Это значит, что при соответствующих условиях, желаемое актуализируется в чувственном образе и осознается как реально существующее (материализация мыслеформы). Опасность заключается в том, что этот механизм может порождать не только истинные озарения, но и галлюцинаторные образы, спроецированные во внешнюю среду. Они возникают как следствие параноидальных состояний: фанатической веры, сверхценных идей, маний величия, религиозно-догматических экстазов. Желаемое не только представляется действительностью, но по сути материализуется во внешней среде пластичной эфирной субстанции. Такого рода образования могут становятся достоянием внешних наблюдателей, утверждая их в мысли, что это и есть суть объективная реальность. Например, коллективное мыслетворчество, ученых-теоретиков,  равно как и интеллектуально обедненный, но эмоционально яркий религиозный фанатизм порождают в эфиросфере Земли семантические эфирные структуры - эгрегоры – или протопиты формопроявлений искусственно созданных макрокосмов. Их можно определить как своеобразные информационные фильтры, отделяющие мир следствий от мира причин. К ним, по видимому, можно отнести этнические архетипы коллективного бессознательного по Юнгу, определив их более точным термином - этнические инстинкты.

    К.Г. Юнг, стоящий на позиции биологического (генетического) наследования архетипов коллективного бессознательного, рассматривал феномен психологического наследования как проявление макрокосма в микрокосме. Однако, его сомнения в этом очевидны. В заключительной фразе его психологического комментария к Тибетской книге мертвых он пишет: «Мир божеств и духов - это коллективное бессознательное внутри меня. Чтобы прочесть эту фразу в обратном порядке: коллективное бессознательное - это мир божеств и духов вне меня, нужны не просто логические способности, а вся человеческая жизнь (и даже возможно несколько жизней) все возрастающей полноты. Заметьте, я не говорю все возрастающего совершенства, ибо тот кто совершенен, делает открытия совсем иного рода.»

     По мнению лауреата Нобелевской премии по психофизиологии Дж. Экклза субстрат сознания существует независимо от мозга и состоит из элементарных единиц - психонов, которые взаимодействуют с единицами структуры мозга (пирамидными нейронами 4 слоя) [30]. Такого же мнения придерживается Ч. Тарт, выделяя в модели сознания мозговую В (brain)-систему и M/L-систему (Mind/Life- разум жизнь), которая не может быть описана в известных физических терминах [31]. R. Somerville, [32] анализирует универсальные свойства восприятия с позиции теории идеи-паттерна Тиррелла о наличии пласта сознания, не связанного с мозгом, приходит к выводу, что восприятие не является целиком психологической функцией. F.Pansera, [33] привносит новый смысл в аксиому Donne: Ни один человек полностью не изолирован от других людей. Автор отмечает, что обмен информацией между сознаниями людей происходит не только на вербально-семантическом уровне, но и нелокально.

     Но имеются ли на сегодня неопровержимые материальные доказательства существования невидимой разумной реальности вне наших пяти органов чувств, чуждой логике здравого рассудка большинства представителей вида homo sapiens?

      С развитием технических средств получили широкое распространение методы инструментальной транскоммуникации с представителями астрального мира, предоставившие уникальную возможность объективизации и изучения фактических материалов. К этим методам относятся пси-фотографирование, акустическая запись на магнитную пленку, видеозапись с телеэкрана, компьютерные коммуникации. Так, методами фотосъемки были получены сотни достоверных (проанализированных на подлинность на компьютере) фотографий фантомов (духов) умерших людей, идентифицированных близкими и родственниками. Психиатр Джоули Эйзенбад из Калифорнийского университета в течение многих лет исследовала феномен пси-фотографии. Данные, опубликованные ею, (J. Eisenbad, [34]) представляют уникальные факты. Аналогичные данные получены профессором Л.С. Прицкером из Алма-Аты [35].
    Нами также изучалось явление фантомогенез у растений в эксперименте, а также случаи спонтанно проецируемого фантомогенеза живых людей.

    Чтобы подчеркнуть факт универсальности явления фантомогенеза в живой природе  на разных уровнях ее организации остановлюсь более подробно на результатах наших экспериментов, проведенных в 1994 г. в Институте общей патологии и экологии человека СО РАМН.

    Из работ супругов Кирлиан, а также современных исследований по газоразрядной визуализации живых объектов, проведенных Российскими и Индийскими исследователями, было установлено, что при фотографировании объектов в импульсных токах высокого напряжения на месте физически удаленной части живого листа растения возникает свечение в виде фантомного изображения, которое строго соответствуюет по своей тонкой морфологической структуре, удаленному фрагменту.

   Нами  была предпринята попытка экспериментальной проверки возможной спонтанной электрогенерации фантома живого листа методом регистрации биопотенциалов в зоне ампутированной его части. Упрощенная схема экспериментальной установки приведена на рисунке 1.

  В задачи экспериментальной серии входило:

1. Изучение и классификация спонтанных ритмов нормальной биоэлектрической активности листьев неповрежденных растений из семейства перечных - Piperomia obtusifolia (пиперомия толстолистная).

2. Изучение фазических (быстрых) ответных реакций биопотенциала листа на различные контактные и бесконтактные воздействия, включая дистанционные мысленные воздействия человека.

3. Отработка методики и качественное изучение электрогенерации фантомных биопотенциалов, предположительно возникающих внутри ампутированной зоны живого листа без его отделения от родительского растения.

  Для регистрации фантомных биопотенциалов были использованы стандартные неполяризующиеся хлорсеребряные электроды, аналогичные тем, которые применяются для контактного съема информации с биологического объекта. Электроды были замкнуты через слой невысыхающего электропроводного геля фирмы фирмы Сименс, применяемого в электоэнцефалографии. Пара таких электродов в виде сендвича электод-электолит-электод, помещалась внутрь металлического заземленного цилиндра, выполняющего роль электростатического и электромагнитного экрана и имеющего диаметр 18 мм. В свою очередь этот цилиндрический бокс помещался внутрь пластикового диэлектрического цилиндра для предотвращения электрического контакта с исследуемым листом. Аналогично была выполнена вторая электродная система, используемая в качестве контрольной. Межэлектродной сопротивление было не более 1-2 ком.

   Обе электродные системы подключались к двухканальному  усилителю биопотенциалов с высоким входным импедансом (10 Мом), аналоговый сигнал которого оцифровывался при помощи АЦП и в последовательном коде передавался в персональный компьютер для визуального отображения и накопления данных.

  Непосредственно перед экспериментом записывалась спонтанная биоэлектрическая активность неповрежденного листа растения при наложении неполяризующихся электродов на зону предполагаемой ампутации. Электроды накладывались строго один над другим с обеих сторон листа параллельно его плоскости. Контрольная пара электродов, замкнутых через электролит геля, находилась на расстоянии 1 м от растения.

  На рисунке 2. приведен фрагмент записи электогенерации неповрежденного листа.

  Рис.2. Спонтанная биоэлектрическая активность листа перед ампутацией.

 

Как видно из рисунка, ритмическая активность с частотой порядка 0.02 Гц имеет среднюю амплитуду 60 мкв.

  После проведения исходной регистрации биопотенциалов, в листе вырезалось отверстие, диаметром 20 мм, внутрь которого помещалась замкнутая электродная система, как показано на рисунке 1. В первой серии экранирующий цилиндр в опытной и контрольной электродных системах не использовался. Растение перед экспериментом поливали, а металлический горшок с растением заземлялся.

   На рисунке 2. представлена запись фантомной биоэлектрической активности непосредственно после апмутации части листа.

  Рис.2. Биоэлектрическая активность в области фантома сразу после ампутации.

 

   Можно видеть, что биоэлектрическая активность не исчезла, однако амплитуда наведенного в электродной системе сигнала упала в среднем до 20 мкв (в три раза).

   Мы вполне отдавали себе отчет в том, что квазистатическое электрическое поле может наводиться в электродной системе не за счет фантомного эффекта, а в результате воздействия интегрального электрического поля целого листа и вариаций геоэлектрического поля, несмотря на то что внутреннее сопротивление электродной пары не превышало 2 ком.

   Для устранения возможных артефактов обе электродные системы были заэкранированы и заземлены. На рис. 3. представлен фрагмент записи фантомных биопотенциалов с экранированных электродов.

Рис.3. Фрагмент записи фантомного листового биопотенциала с использованием экранированных электродов.

Видно, что и в этом случае электрогенез не исчезает, но амплитуда сигнала падает в среднем до 10 мкв, при этом достоверно превышая шумовой сигнал с контрольной пары электродов.

  В дальнейшем все эксперименты проводились в условиях экранированных электродов.

  Было обнаружено, что амплитуда фантомной биоэлектрической активности варьирует и не остается постоянной во времени. Могут появляться периодические а апериодические вспышки активности до 80-100 мкв (Рис. 4.)

Рис.4. Появление вспышек активности фантомного биопотенциала во вторые сутки эксперимента (непрерывная запись).

 

С течением времени происходит медленное затухание сигнала и его полное исчезновение к 5-6 суткам.

   Полученные данные коррелируют с результатами экспериментов П.П. Гаряева [61], в которых методом корреляционной спектроскопии лазерного светорассеяния был обнаружен т.н. фантомный эффект растворов ДНК. На рис. 5. приведена схема экспериментальной установки для наблюдения фантомного эффекта растворов ДНК. Эксперименты Гаряева воспроизводились в институте HeartMath (Калифорния) В. Попониным (более подробно см.www.webcom.com/hrtmath/IHM/ResearchPapers/DNAPhantom/DNAPhantom.html).

 

 

 

 

Рис.5. Схема эксперимента по наблюдению фантомного эффекта ДНК

  На рисунке 6. представлена автокорреляционная функция лазерного светорассеяния раствора ДНК, находящегося в кюветном отделении спетрометра. После удаления кюветы светорассеяние не исчезает до исходного уровня темнового шума фотоумножителя, но его колебательная картина  видоизменяется, как показано на  Рис. 7.

Рис. 6. АКФ светорассеяния раствора ДНК.

 

Рис. 7. АКФ фантомного светорассеяния.

    Возвращаясь от экспериментальных исследований к феноменологическим  наблюдениям фантомов человека, хотелось бы остановиться на изученном нами редком случае полной материализации фантома-двойника. Появление двойника было случайно запечатлено на любительском фотоснимке.  Ниже приводятся два любительских фотоснимка сделанных с интервалом 20-30 секунд автоматической фотокамерой фирмы Кодак на цветной фотопленке этой же фирмы.

    Обработка пленки и печать фотографий проводились в лаборатории  Кодак-экспресс в стандартном автоматическом режиме. На первом снимке можно отчетливо видеть изображения трех девушек-студенток Новосибирского института инженеров железнодорожного транспорта, две из которых позируют перед фотографом, а третья (на заднем плане), открывает дверцу шифоньера. На втором снимке видны только две позирующие девушки. Со слов фотографа в момент съемки в помещении реально присутствовали только 2 человека (не считая самого фотографа).

 
  

 

 

 

 

 

 

 

 

Как на первом так и на втором оригинальных снимках в левой нижней части виден будильник, стрелки которого запечатлели текущее время (12-10).  В приведенных выше снимках с целью экономии места полная панорама была сокращена и часы не видны.

   В последующей беседе со всеми тремя (присутствующими на первом кадре) студентками было установлено, что одна из них - Н., (запечатленная на заднем плане) не могла присутствовать в комнате общежития, где производилась съемка, т.к. в это время находилась на занятиях в институте, что подтверждено свидетелями (преподавателями института и студентами). Однако, она рассказала, что, примерно в это время, думала о каких-то личных вещах, находящихся в шифоньере.
   Но почему же фантом-двойник Н. не был визуально зафиксирован присутствующими? Ведь предположение о том, что  светорассеяние на фантоме лежит за пределами видимой человеческим глазом области оптического спектра, в данном случае неприменимо. Фотоаппарат запечатлел цветное! изображение Н.  Это можно объяснить либо кратковременностью спонтанной проекции (десятые или сотые доли секунды), либо эффектом "мерцания" видимого изображения с большой скважностью. Известно, что время осознания (интерпретации) визуального стимула человеком намного больше времени предсознательного восприятия. Поэтому, было бы ошибочно думать, что  никто ничего не видел. Фотоаппарат просто заставил осознать это короткое мгновение предсознательного восприятия и довести его до сведения сознания участников.

    Из литературы известно множество хорошо документированных случаев спонтанного появления фантомов-двойников человека в местах, отдаленных от места пребывания оригинала. Эти спонтанные явления относятся к категории редких, но достоверных событий. Так например, описан документально засвидетельсвованный случай  проекции фантома-двойника Мартынова, который находясь в командировке в Киеве, вспомнил о своей предшествовавшей командировке в Феодосию. Примерно в то же время одна из знакомых Мартынова встретилась с его фантомом-двойником в Феодосии. Между ними состоялась короткая беседа из которой она узнала номер его Ленинградского телефона. Спустя месяц она позвонила Мартынову в Ленинград и сообщила о встрече.  Из разговора она с удивлением узнала, что Мартынов не был в Феодосии в тот период времени, а телефон ему установили неделей позже его возвращения из киевской командировки. Этот случай позже был описан Мартыновым в его известной книге «Исповедимый путь».

    Большой обзор фактического материала по исследованиям магнитных записей голосов и осмысленных сообщений исходящих "из ниоткуда" приводит А. Лансберг и Ч. Файе [36], ссылаясь на исследования Юргенсона и монографии Раудива. В наших собственных наблюдениях и исследованиях явлений польтергейстной активности в жилых помещениях г. Новосибирска также была сделана попытка магнитной записи контакта мальчика-подростка с фантомом невидимой разумной сущности, вызывавшей перемещения предметов, самовозгорания, появление надписей. Эксперимент проводился в полной тишине в замкнутом помещении с использованием стереодиктофона. На магнитной пленке запечатлелись наряду с нечленораздельными звуками обрывки осмысленных фраз в ответ на задаваемые мальчиком (вслух или мысленно) вопросы. При этом подросток-медиум воспринимал смысл сообщений, особенности дикции и визуальный образ объекта в полном объеме. В процессе транскоммуникации было получено сообщение, что сущность, вызывающая польтергейстную активность является фантомом человека, бывшего солдатом и погибшего в период Первой мировой войны.

   Сообщения об инструментальных транскоммуникациях оказались в центре внимания на конгрессе "Жизнь после смерти" в Дюссельдорфе [37]. В большинстве случаев было установлено, что ведущую роль в успехе экспериментов играет не качество или чувствительность используемой регистрирующей аппаратуры, а психосенсорные и личностные особенности конкретного оператора-медиума. Имеются и критические статьи, ставящие под сомнение идентичность видеоизображений с фантомами конкретных лиц, участников видеотранскоммуникаций [38].

      Т.о., технический прогресс представил блестящее доказательство справедливости древних эзотерических представлений о природе человека, подтвердил методологическую адекватность исследований А. Аксакова и А. Кардека, работы которых в XIX веке подвергались критике ввиду их малой достоверности и объективности. Подтверждается также гипотеза о том, что окружающие нас динамичные разумные формы тонкого мира не являются простой внешней проекцией человеческого сознания и его статических архетипов. Бессознательная же сфера человеческого разума не является жестко локализованной в морфофункциональных структурах биологического организма носителя и частично погружена в мир эфирной материальности.  Из сказанного следует, что сознание в своей первооснове способно к трансценденции, что объединяет различные его формопроявления не только в биосфере Земли, но возможно и в глобальных космических масштабах. Сознательно проникнуть в этот естественный «параллельный» мир можно, пройдя сквозь темный тоннель своего бессознательного и, увидев далекий свет, выйти с противоположной стороны.

     Принимая во внимание приведенные рассуждения, необходимо внести ясность в терминологические определения понятий. Термины биосфера, ноосфера, пневматосфера, с нашей точки зрения, не в полной мере характеризуют качественное многообразие форм разумной жизни во Вселенной, а в количественном измерении подразумевают только планетарное (земное) и околоземное пространство их проявления. Более емкое определение включает термин живое пространство, предложенный академиком В.П.Казначеевым [39]. Т.о. живое пространство Вселенной можно определить как сложный, иерархически организованный и многомерный континуум, интегрирующий все формы и градации живого вещества от плотно-материальных до эфирных и полевых, а также их симбиозы (организмы), адаптированные к средам их существования. В своей основе этот континуум содержит первичное, творчески-эволюционирующее интеллектуально-информационное поле сознания, базирующееся на универсальной этической и семантической основе.

 

Представление об онтогенезе человеческой персональности.

     Что же представляет собой человеческая персональность с присущей ей индивидуальной неповторимостью в этом неисчерпаемом живом пространстве и какова ее эволюция?

     Если счесть справедливым объективность явления реинкарнации и цикличность смены материальных форм разумной жизни без разрушения информационной структуры личностного бессознательного с накопленным ею опытом, то в качестве рабочей гипотезы можно принять допущения:

а) об индивидуальном интеллектуально-духовном бессмертии человека в прямом смысле этого слова (т.е. вне зависимости от сугубо материального или вербализованного следа его деятельности);

б) о законе сохранения информации в живом пространстве и возможности ее психологического импринтирования в соответствующие материальные носители при смене форм существования. В свете этого, эволюция разумной жизни, представленная на Земле в форме Homo-Sapiens включает три ветви:

1)      Эволюция биологической формы организации вида, бессмертие которого реализуется через смертность отдельных особей, а механизм сохранения и передачи информации опосредуется геномом;

2)      Индивидуальная эволюция тонкоматериальной психологической организации сознания в ее информационной (интеллектуальной и духовно-этической) структуре. Наследование последней при переходе к биологической (симбиотической) форме существования носит трансперсональный характер и запечатляется в сфере личностного бессознательного в виде коллективных архетипов (этнических инстинктов) и опыта предыдущих персональностей;

3)      Эволюция информационной сферы рационального сознания человека как вида, активно преобразующего среду своего существования для удовлетворения преимущественно биологических потребностей.

     Три выделенные ветви находятся в тесном взаимодействии. Так, в социально-биологической фазе развития наиболее актуализированными оказываются первая и третья из них, в то время как вторая амнезируется и представлена в потенциальном виде. Проникновение иррациональной информации в сферу сознания регламентируется функциями психологической защиты. Обратный произвольный перевод фокуса сознания из рациональной сферы в область бессознательного ограничен т.н. барьером здравого смысла (более подробно механизмы психологической защиты будут рассмотрены ниже).

    Повышение прозрачности защитных барьеров обычно наблюдается в экстремальных ситуациях, когда возможности рационального опыта исчерпаны и для самосохранения необходимо востребовать глубинный личностный опыт и трансперсональные резервы, т.е. нелокальность психики. В физиологически комфортных условиях туннелирование информации из сферы бессознательного имеет место в состояниях творческих озарений, RЕМ-сне, медитации.

    Необходимо подчеркнуть, что практическая деятельность человека в условиях развитой цивилизации на данном этапе ведет к росту эволюционной асимметрии между 1, 3 и 2-й ветвями, усилению внутреннего конфликта с естественно-природными закономерностями развития Живого пространства земли и геокосмоса. По-видимому, существование человека как вида усиливает проявления нелинейности и катастрофизма в эволюции окружающей его среды и биосферы в целом.

    Вторая ветвь эволюции человеческого сознания в полной мере актуализируется после перехода от телесного существования в те области единого континуума живого пространства, своеобразие которых снимает ограничения биологических потребностей и социальных детерминант, но создает неограниченные возможности индивидуального самосовершенствования в гностическом и этическом планах. Эти возможности мало доступны для наблюдения, исследования и понимания только с позиции рациональной логики, здравого смысла и прагматизма, свойственных человеку-наблюдателю земной экологической ниши.

   Третью ветвь - от момента рождения организма с вхожденим в материально конденсированную симбиотическую форму существования [40] можно охарактеризовать как состояние редукции осознаваемого информационного потока. При этом из  оперативной памяти частично или полностью исключается (амнезируется) палеопсихологический опыт и начинает доминировать рациональное сознание, опосредованное физиологическими анализаторами, адекватными среде существования и необходимыми для адаптации в экологической и социальной нише, специализации индивида в сфере материальной деятельности для удовлетворение своих актуальных потребностей.

    В идеальном плане человек есть осмысленное первичное творение Природы, а значит выбор рода, направленности и индивидуального стиля его деятельности (призвания) не случайны. Плоды творения его рук или разума (возможно даже неприемлемые в понимании общепринятых на данном этапе общественных норм) не могут быть неестественными. Они имеют какой-то целесообразный, но пока скрытый от нас смысл.     Индивидуальная предрасположенность к шаблонным или необычным формам мышления, девиантным и конформистским поведенческим стратегиям, привычкам и хобби, по-видимому, не совсем правомерно приписываются роли воспитания или микросоциального воздействия. Возможно, это является проявлениями неосознаваемых мотиваций, опосредованных текущими трансперсональными связями, психоэкологическим климатом или давлением палеопсихологического опыта прошлых воплощений. Последний, на неосознаваемом уровне, реализуются в особенностях поведения. Так, например, увлечения человека охотой или рыбной ловлей, не имеющие целью удовлетворение пищевых потребностей может рассматриваться в данном контексте, как актуализированный архетип древнего охотника (по К. Юнгу), или неосознаваемая потребность, возникшая из глубин его собственного опыта прошлых воплощений.

  Прежде чем перейти к рассмотрению с новых позиций функциональных особенностей человеческой психики, позволю себе более подробно остановиться на вариантах реализации внешних причинных факторов в стратегиях действий человека в процессе палео-онтогенеза (кармического детерминизма). Как известно, санскритский термин карма в переводе означает действие. В Восточных философиях закон кармы не означает фатализм судьбы или ее абсолютную предопределенность. Как указывает Шри Ауробиндо [41], - "Человек создал в ходе эволюции характер и закон действия своего нынешнего индивидуального существа, создал форму своей человеческой природы. Он может изменить то, что создал, даже может, если это в пределах возможностей универсума, подниматься за пределы человеческой природы". В реальных условиях онтогенеза на человека действует две группы внешних причинных факторов по принципиально разным каналам восприятия:

а) факторы, действующие из иерархии эфирных форм жизни виртуального живого пространства и воспринимаемые по вертикальным трансперсональным каналам на неосознаваемом уровне (или осознаваемые как свои собственные или отчужденные [чьи-либо] идеи и мысли);

б) социальные факторы, действующие как в вербально-семантических, так и в дистантных невербальных или горизонтальных трансперсональных каналах, первые из которых воспринимаются через адекватные сенсорные входы, а вторые - на неосознаваемом или частично осознаваемом уровне.

Эти внешние воздействия в сочетании с внутренними целевыми установками, потребностями и мотивациями, опирающимися на прошлый опыт, задают направление главного вектора деятельности индивида (его карму). Личностные особенности, система внутренних ценностей и степень развития каналов восприятия, переработки и использования информации позволяют выделить два полярных типа онтогенеза личности:
1) эволюционный (прогрессивный) и 2) коэволюционный (регрессивный) типы, (см.Рис.8.).     

 

Рис.8. Типы онтогенезе личности.

Здесь схематически представлены каналы взаимодействия индивида со средой живого пространства и факторами социальной ниши. Получаемые информационные потоки трансформируются в процессе онтогенеза в векторы действия и проецируются на шкалу продолжительности жизни. Как видно из схемы,

первый тип формирует индивидуальную карму в интеллектуально-гностическом и этическом направлениях, используя для этого свои биологические возможности как средство достижения главных целевых установок. Результаты деятельности становятся не только персональным достоянием конкретного индивида и его потомства, но и сверхличностным творческим вкладом в единое информационное поле живого пространства (акаша хроника).

Второй тип воплощает в своей деятельности идею биологического благополучия, создавая для себя и своего потомства прототип индивидуального "земного рая". Его перцептивные каналы вертикальных взаимодействий с Живым пространством в значительной степени редуцированы, а интеллектуальное развитие ортодоксально, прагматично и представлено не как доминирующая цель, а как средство. Духовные ценности и этические нормы не являются ведущими в ядре такой личности, однако в различных слоях общества могут носить маску ситуационной мимикрии. Такой тип кармического онтогенеза неизбежно приводит человека к информационной самодепривации, духовоно-интеллектуальному суициду, предрасполагает к развитию болезней достижения целей и других психосоматозов, что в целом способствует снижению продолжительности жизни. Компенсация негативных последствий такой стратегии действия может иметь место при условии целенаправленной социальной или семейной самореализации (продление рода, воспитание потомства).

     Организация высших психических функций человека и природа их фундаментальных механизмов, до сего времени остаются белым пятном в науке. Несмотря на достижения психофизиологии, нет убедительных данных в пользу того, что психические феномены являются следственными производными от физиологических или биохимических процессов в мозге. В противовес этому имеются достаточно обоснованные экспериментальные и эмпирические факты в пользу обратного. К сожалению, главное предназначение науки - писк новых знаний, пока уступает давлению веры в непогрешимость традиционных представлений (или заблуждений).

     Исходно, в данном контексте вводится представление о пространственно-топологической нетождественности морфо-функциональных структур мозга и материального субстрата психических функций. Сознание отделено от мозга и, являясь частью Живого пространства, имеет материальную основу особого свойства, которая может быть проявлена и объективно наблюдаема в виде физических возмущений в среде (А.Ф.Рябцев с соавт.,[42], Е.И.Павлов с соавт.,[43]).

   В функциональном же отношении мозговые структуры являются обобщенным рецептором, нелокально реагирующим на эти возмущения, несущие закодированное содержание психических актов 3+N-мерного сознания. Это дает возможность материализовать их в физическом действии (поведенческом акте) организма в адекватном для него 4-мерном пространстве-времени. Другими словами, актуализация (осознание) мыслительных процессов, содержащих мотивы действия (кармы) есть редукция (свертывание) размерности индивидуального психического пространства до уровня, приемлемого для восприятия нейронными структурами мозга. Последний, в свою очередь, перекодирует полученную информацию в эфферентную импульсацию, передаваемую на исполнительные органы. Аналогичным образом происходит обратный процесс афферентации. Возбуждение с физиологических анализаторов, экстеро- и интерорецепторных полей, поступая в мозг, трансформируется в более высокие размерности пси-пространства индивида, где подвергается обработке с привлечением трансперсонального опыта и палеопсихологического наследия предыдущих соматических персональностей его реинкарнационного онтогенеза (R-онтогенеза). Введение этого термина в отличие от биологического онтогенеза подчеркивает представление о неограниченности индивидуального развития персональности рамками только одного биологического витального цикла и иллюстрируется схемой Рис.9. 

 

Рис. 9. Сокращения: ЖО - живой организм в стадии внутриутробного развития;  СД - соматическая деструкция (посмертная); ПСФ - психо- соматический фантом; ПФ - психический фантом  ("ментальное или астральное тело").

    Внезапная смерть организма в 1-2 трети витального цикла приводит к ускоренному процессу реинкарнации на фоне частичной или полной структурной целостности соматического фантома - "эфирного тела" (нижняя ветвь на рисунке). При этом велика вероятность фантомно-соматического импринтирования, что может проявляться у новорожденного в виде врожденных дефектов или заболеваний, не связанных с генетическим детерминированием. Верхняя ветвь на рисунке соответствует преимущественно только фантомно-психологическому импринтированию на фоне практически полной структурной диссипации эфирного тела. Этот путь, по-видимому, доминирует при естественной смерти организма, когда очередная инкарнация отсрочена во времени. При таком варианте вероятность фантомно-соматического механизма наследования снижается.      

Гомеостатический парадокс и поисковая активность.

      Поддержание гомеостаза на организменном уровне осуществляется в автономном режиме через вегетативную и нейро-релизинговую системы. Гомеостаз можно представить как стационарный, но качественно разнообразный биологический фазовый переход морфо-функциональных структур в ответ на действие как локальных физических и социальных факторов внешней среды, так и нелокальных (трансперсональных) информационных потоков живого пространства биосферы и космоса.

     Как традиционно считают многие физиологи и медики, главным эволюционным достижением Природы является генетически заложенная программа самосохранения, реализующаяся в наборе безусловно рефлекторных (для животных) плюс сознательно задаваемых (для человека) стереотипов поведения, оптимизирующих условия их существования и снимающих напряжение гомеостатических механизмов. Искусственное создание психологического и физического комфорта, по мнению медиков представляется ключом к профилактике хронического утомления и психосоматических патологий.

    Для преодоления этого традиционного заблуждения необходимо рассмотреть такое фундаментальное проявление природы разума живых организмов как поисковая активность. Этот термин можно определить как особую форму поведения, возникающую в ситуациях, когда какие-то потребности субъекта не могут быть удовлетворены за счет инстинктов, а также предшествующих, хорошо отработанных навыков поведения или стереотипов мышления. В этом случае прогноз результата деятельности оказывается неопределенным. Поскольку феномен поисковой активности, по нашему мнению, есть проявление потенциальных способностей к трансцендентному прогнозированию маловероятных событий, позволю себе остановиться более подробно на его описании.

     Активно-поисковое поведение свойственно как человеку, так и животным и является определяющим фактором резистентности к психосоматической патологии. Однако, возвращаясь к проблеме гомеостаза важно уяснить, в чем проявляются отличия процессов поисковой активности человека и животных, и какие новые качества вносит в эти процессы человеческий творческий интеллект, как продукт первичного творческого начала живого пространства. В этой связи, необходимо дословно процитировать суждения авторов теории поисковой активности [44]: - "Некоторые физиологи, работающие с моделью условных рефлексов, искренне убеждены, что поиск возникает только в том случае, если из-за изменения обстоятельств, ранее существовавшая стереотипная программа поведения не обеспечивает удовлетворения основных потребностей. И возникает поиск всегда только для того, чтобы перейти от менее удачной стереотипной программы к более удачной, но тоже по возможности стереотипной. Заметим, что при такой точке зрения высшим достижением организма считается стереотипизация поведения, его автоматизация. Такой вывод не случаен. Физиологи полагают, что основной и конечной задачей организма является его выживание. Выживание же невозможно без сохранения гомеостаза между средой и организмом. Это представление, естественно, отрицает целесообразность любой тенденции организма самостоятельно нарушить существующий гомеостаз. Но можно ли считать потребность сохранения жизни самой высшей потребностью, и что еще важнее, может ли эта потребность сохранения быть эффективно удовлетворена на базе гомеостатического подхода? Если в непрерывно меняющемся мире организм будет только все время следовать за совершающимися изменениями, стараясь приспособиться к ним, ему грозит опасность проиграть во времени и инициативе. По этой же причине организму необходимо стремиться к нарушению гомеостаза. Это осуществляется за счет так называемых потребностей роста, развития и самосовершенствования, за счет конструктивной экспансии. В естественных условиях у животных выявить потребность в поиске в чистом виде не удается. Возможность удовлетворения этой потребности в ее "чистом" виде впервые появляется только у человека в условиях освобождения поисковой активности от роли "служанки" первичных мотивов и она становится основой творческой деятельности. Человеческое творчество само по себе служит доказательством существования независимой потребности в поиске. " Это сильный аргумент против сторонников гомеостатической концепции.

    Заметим, что закон разрушения во имя созидания в общих и частных толкованиях рассматривается практически во всех восточных философских эзотерических учениях [45]. Мы склонны предполагать что, реализация активно-поисковой (антигомеостатической) стратегии у человека не есть продукт его рационального разума, но положительно коррелирует со степенью открытости его информационных взаимодействий с высшими иерархиями живого пространства. Если эти каналы в той или иной степени заблокированы барьером психологической защиты, фрустрацией или перегрузкой сферы персонального бессознательного вытесненными и подавленными мотивами - его естественное поисковое поведение подменяется устойчивой стратегией отказа от поиска. 

    Отказ от поиска может проявляться в 2-х формах: а) капитуляция; б) обученная беспомощность. Снижение или полный отказ от поискового поведения не является биологически и психологически целесообразным, способствуют утрате резистентности организма к заболеваниям, несмотря на сохранность и высокую активность механизмов гомеостаза (гомеостатический парадокс).

   В пользу предположения о пси-механизме феномена поисковой активности указывает и своеобразие компенсации ее снижения. Физиологически это проявляющееся в укорочении латентного периода (до 40-60 мин.) фазы быстрого сна с повышением общей потребности в быстром сне (более 25% от общей длительности сна).

    Искусственная депривация быстрого сна у человека (в отличие от животных) затрудняет решение только тех задач, которые требуют творческого подхода, но не влияет на эффективность стереотипной, хорошо усвоенной деятельности [46].

    Из этих фактов можно сделать важный теоретический вывод: разумные (целесообразные) формы поведения животных и человека в своей основе имеют общую природу в биологической ветви их онтогенеза. Различие всецело определяется лишь уровнем ограничений (табу) на глубину трансценденции сознания в интеллектуально-информационное поле живого пространства и преимущественным направлением векторов поисковой активности.

    В предельном случае два типа онтогенеза, схематически представленные на Рис.8. можно рассматривать как наглядную иллюстрацию этих различий. Заметим только, что коэволюционный тип онтогенеза у человека, применительно к животным необходимо рассматривать как эволюционно полезный, разумно усовершенствующий биологическую организацию вида и не травмирующий локальный экологический таксон. В этом смысле человек, относящийся ко второму типу в фундаментальных стратегиях поискового поведения, не имеет отличий от животного, но, будучи наделенный более развитым изощренно рационализированным интеллектом и совершенными средствами глобальной экспансии своей деятельности, представляет значительную опасность для локальной и глобальной экологии живого пространства. В свете этих рассуждений феномен хронического утомления, выделенный в самостоятельную нозологическую единицу, и поражающий представителей технически развитых цивилизаций, является одной из форм трансперсональных эпидемий. Это своеобразная телепатическая «вирусная» инфекциея, насыщающая эфирную среду коллективными мыслеформами агрессивного содержания.

    По-сути сегодня человеческая цивилизация непреднамеренно вторгается и модифицирует тонкий мир экологии духа, создает психологически токсичную "биосферу-2". Она не имеет ничего общего с ноосферой в понимании Вернадского и по мощности своего поражающего эффекта не идет ни в какое сравнение с материальными природно-техногенными экологическими факторами. Причиной тому стал неуклонный тренд в сторону доминирования коллективного рационально-прагматичного интеллекта и коллапс первичного естественно-этического начала в умах и душах людей, повергающий человечество в пучину очередной эволюционной катастрофы.    

2. Основополагающие концептуальные предпосылки.

Модель R-онтогенеза и представления о роли фантомно-соматического и фантомно-психологического видов наследования в происхождении психосоматической патологии.

    Ранее нами экспериментально и теоретически обосновывалось модель симбиотической организации живого вещества, сочетающего в своей основе конденсированную фазу – белково-нуклеиновых носителей с первичной одушевляющей эфирной реализацией, обозначенной термином фантом [40].

    В земной планетарной среде структурной основой проявлений жизни являются различные виды организмов, (включая Homo Sapiens), материально конденсированных в белково-нуклеиновых субстанциях. Однако, простую сумму формообразующих органических компонент организма еще нельзя назвать живым веществом, даже привлекая понятия из теории больших систем. Природа заложила в идею сотворения материальной жизни определенную эволюционную целесообразность, а значит некое первичное разумное начало, определяющее жизненные проявления в векторе специфической для данного вида и отдельной особи функциональной активности (деятельности).

    Из современных физических представлений следует, что материя существует в форме вещества и полей, как в доступном для прямого наблюдения так и ненаблюдаемом  состояниях. К последним относится  физический вакуум, который не есть пустое пространство и представлен как  высокоупорядоченная материальная гетерогенная среда, ранее именовавшаяся эфиром (Г.И. Шипов, [47] В.А. Ацюковский, [48], А.Е. Акимов, В.Я. Тарасенко [49], А.Н. Дмитриев, В.Л. Дятлов [49а]). Такую же аналогию мы встречаем в ряду фундаментальных причинно-следственных градаций наблюдаемых явлений: метапсихологические (не проявленные) - парапсихологические (частично проявленные) - психологические - биологические - химические - физические. Это опровергает бытующее мнение о том, что ненаблюдаемость чего-либо означает отсутствие объекта исследования, который может обнаруживать лишь свои косвенные следственные признаки. Живое вещество в отличие от косного выходит за пределы традиционной классической физики и заявляет о себе целым рядом таких косвенных признаков. Это наводит на мысль о том, что есть, какая-то ускользающая, неповторимая в своей импровизации, но в то же время фундаментальная разумная первичность, которая на определенном этапе своей эволюции создает материальные самовоспроизводящиеся организменные формы, а затем облачаясь в них обнаруживает себя для наблюдателя. Т.о., вещество можно определить термином живое, когда оно пребывает в фазовом состоянии симбиоза с конгруэнтным ему по видовой принадлежности эфирным фантомом, определяющим его специфические витальные проявления.

     Основываясь на многочисленных феноменологических исследованиях и наблюдениях можно утверждать, что процесс фантомно-соматической конвергенции с образованием стационарного симбиоза (живого организма) начинается в фазе эмбриогенеза и включает как минимум 3 наследуемые компоненты:

 

     Обратный процесс фантомно-соматической дивергенции начинает прогрессировать в последней четверти витального цикла и особенно быстро в претонатонатальном периоде, заканчиваясь полным разрушением симбиоза после необратимого прекращения функционирования организма ввиду заболеваний или физиологического старения. Освобождение фантома не приводит к его разрушению, поскольку энергетическое обеспечение последнего АТФ-независимо и автотрофно. Являясь носителем личностных психологических и, отчасти, соматических черт, фантом наделен значительно большим числом степеней свободы действия, главными из которых являются нелокальные пространственные и временные информационные обмены, эффективная переработка, сохранение и накопление информации [14-16]. Длительность периода автономной эволюции фантома до момента очередного перехода к организменной форме по данным J.Stevenson колеблется от полугода до нескольких сотен лет. На сегодня природа и закономерности фантомного периода существования наименее изучены ввиду отсутствия достаточно достоверных и унифицированных методических подходов. Наиболее обширные феноменологические, теоретико-методические и экспериментальные исследования в этом направлении проводятся В.М.Запорожцем и отражены в его монографии [50а]. В научной литературе последних трех десятилетий достаточно хорошо освещена проблема фантомов (парциальных органных, имеющих место после ампутаций [51,52], при периферических парезах и параличах, во время эпидуральной анестезии (наблюдения автора), а также полных соматических фантомов, возникающих спонтанно при психической релаксации, переходе ко сну, эмоциональном стрессе, сильном утомлении, во время общего наркоза, при острых болях [53,54], при клинической смерти [8,9,10,55] и т. д.) Значительно меньше публикаций посвящено исследованию индивидуального фантомно-психологического и фантомно-соматического наследования (явления реинкарнации), однако имеющиеся феноменологические исследования и обобщения выполнены достаточно обстоятельно на большом фактическом материале и межпопуляционном уровне [24,25,26,26a]. В последнее время на новом витке технического прогресса в области видеотехники и звукозаписи возрождается интерес исследователей к транскоммуникациям с фантомами умерших (спиритуализм) при помощи аппаратной методической поддержки, позволяющей адекватно объективизировать и проверять получаемые данные [35-37]. Необходимо особо отметить более чем 20-летние исследования зеркального цитопатического эффекта, проводимые Л.П. Михайловой и В.П. Казначеевым в лаборатории биофизики ИКЭМ СО РАМН. По своей сути открытое явление заключается в трансляции специфических цитопатологических признаков от пораженных разными агентами и гибнущих клеточных культур тканей человека к не пораженным культурам в условиях отсутствия прямого материального контакта между клетками. Дистанционно "инфицированные" клетки, в свою очередь, способны еще в 5-6 последующих генерациях передавать цитопатологическую информацию интактным клеткам [56,57].

     Рассматривая результаты этих экспериментальных работ с позиции развиваемой здесь концепции можно утверждать, что был открыт феномен гомологического фантомно-морфологического наследования (импринтирования) на клеточном уровне. Интактный генетический материал, получаемый клеткой при митозе, сочетаясь с информацией, привносимой инкарнирующим фантомом гибнущей гомологичной клетки, дает картину специфически измененной морфологии и функции. Это сильный аргумент в пользу реальности существования фантомно-соматического наследования патологических процессов, непосредственно не связанных с генетическими детерминантами.

      Однако, эти результаты в то время интерпретировались авторами в рамках теории митогенетического излучения Гурвича [58], и под влиянием работ Лепешкина [59,60], открывшего т.н. некробиотическое излучение. Поэтому роль переносчика информации приписывалась слабым оптическим полям. Но сегодня известно, что виртуальный фантом может стать наблюдаемым именно благодаря слабым оптическим аномалиям (аномальное светорассеяние, и слабое самосвечение в видимой ИК- и УФ- областях спектра), локализованным в среде его активного информационного взаимодействия с материальными объектами или как проявление следового эффекта [61,62,42,43]. Эти проявления носят вторичный характер, могут быть легко детектированы электронно-оптическими, фотографическими и др. методами, что невольно привело авторов при интерпретации данных к подмене причин на следствия.

     Опираясь на выше перечисленные данные, нами была предложена эволюционная модель реинкарнационного онтогенеза (R-концепция), иллюстрируемая схемой рисунка 9.
В рамках рассматриваемой модели введена следующая аксиоматика:

   Напомним, что в R-концепции эволюционный вектор развития и усовершенствования разумной жизни, представленной человеком разумным определяется эстафетной сменой двух основных форм ее существования: фантомной (эфирной) и симбиотической и включает три ветви:

1) Эволюцию биологической формы организации вида, бессмертие которого реализуется через смертность отдельных особей, а механизм передачи информации опосредуется геномом;

2) Индивидуальную эволюцию тонкоматериальной фантомно-психологической организации сознания в ее информационной (интеллектуальной и духовно-этической ) структуре.         Наследование последней при переходе к биологической (симбиотической) форме определяет содержание сферы личностного бессознательного в виде архетипов коллективного бессознательного по Юнгу [3] , пропущенного через призму индивидуального палеопсихологического опыта;

3) Эволюция информационной сферы рационального сознания человека как вида, активно преобразующего среду своего обитания для удовлетворения преимущественно биологических потребностей.

     Последовательная смена двух форм существования в ходе R-oнтогенеза представляется вполне эволюционно целесообразной поскольку создает достаточное разнообразие начальных условий материального существования, формирует необходимую преемственность и социализацию накопленного индивидуального палеопсихологического опыта, актуализируемого в деятельности. Довольно сложные врожденные видоспецифические поведенческие программы у насекомых, животных, этнические традиции у человека являются проявлениями фантомно-психологического импринтирования видоспецифических стереотипных форм коллективного поведения. Эффект фантомно-соматического импринтирования может определять фенотипические особенности организма, что возможно подтверждает, ранее опровергнутое, мнение Карла Линнея о роли тренировки в наследовании желаемых соматических функций.

      В физиологических условиях биологического онтогенеза организма степень связности симбиотической формы не остается стационарной, а подвержена ритмическим флуктуациям. Это проявляется в динамической асимметрии функциональной активности психики. Повышение связности психосоматических компонентов имеет место в случае осознаваемой деятельности в рациональных состояниях сознания, когда фокус восприятия, гностические функции, вербально-невербальные коммуникации редуцируются до уровня, адекватного четырехмерному физическому пространству-времени, а основной объем информационных взаимодействий с внутренней и внешней средой опосредуется пятью физиологическими анализаторами. Неосознаваемая или частично осознаваемая психическая деятельность сопряжена с частичной или полной диссоциацией психосоматического симбиоза блокадой логико-вербального мышления и возможностью нелокального наблюдения и актуализации пространственно-временного многообразия более высоких размерностей.

   Динамические асимметрии психических функций в норме представлены фазностью смен состояний сознания: сон-бодрствование, около 100-минутные ритмы активности психических функций у человека и высших млекопитающих [63], состояния парабиоза, анабиоза, каталепсии, летаргии. По-видимому, этот механизм временно снимает ограничения на внутри- и межпопуляционные трансперсональные обмены, временные перемещения по оси биографической прогрессии (предвосхищения) и регрессии (ретроспекции), вертикальные информационные обмены с иерархическими уровнями эфирных форм жизни. Это представляется целесообразным для поиска нестандартных адаптивных стратегий в стрессовых ситуациях с неопределенным прогнозом, для обеспечения оптимальной жизнедеятельности организма в условиях изменяющегося давления сильных и слабых экологических воздействий, проявления поискового поведения и творческой активности.

    В патофизиологических условиях флуктуации симбиоза в сторону синтаксического или кататоксического доминирования могут приводить соответственно к переходу к хронической соматической или психической патологии.

    Практический интерес представляет исследование возможной роли фантомно-психологического и фантомно-соматического наследования в этиологии психосоматических расстройств, хронической патологии внутренних органов и системных соматических заболеваний. Косвенные данные, полученные у больных с торпидной к терапии патологией, подвергнутых суггестивной биографической регрессии за хронологические пределы их даты рождения свидетельствуют в пользу справедливости этого механизма в генезе некоторых соматических заболеваний [27]. На Рис.10. выделены две основные группы факторов риска, приводящие к развитию психосоматозов и хронизации соматических патологий у человека.   

Рис.10. Факторы риска хронизации заболеваний в биологическом цикле отногенеза. Сокращения: ФПН – фантомно-психологическое наследование; ФСН – фантомно-соматическое наследование; ГФИ – гелиогеофизическое инмпринтирование; ГЕН – генетическое наследование; ПСФ – психосоциальные факторы;  СЭФ – слабые экологические факторы; ГТПС – горизонтальные трансперсональные связи; ВТПС – вертикальные трансперсональные связи.

      Первая из них включает наследуемые факторы, создающие начальные (стартовые) условия биологического онтогенеза индивида. К ним относятся генетически наследуемые (1) и гелиофизически импринтируемые (2) факторы, а также фантомно-соматические (3) и фантомно-психологические (4) факторы не генеалогической теленомии. Вторая группа факторов является текущей, (воздействующей на организм в процессе его жизни). Это 5 - сильные экологические воздействия (климатические, токсические, биологические, физические и др.), вербально-семантические факторы психо-социального давления (6), трансперсональные психоэкологические воздействия горизонтального (7) и вертикального типов (8). Последние два вида могут быть неосознаваемыми, частично осознаваемыми или вытесняемыми.

    Т.о. причинная (этиологическая) структура экспрессии психосоматической патологии представляется как потенциально заданная начальными условиями существования организма (факторы первой группы) и реализующаяся посредством пусковых факторов второй группы в определенные периоды жизни. При этом из суммарного потока действующих факторов пусковыми могут быть не все, а только информационно-специфические по отношению к первичным.

    Как следует из рассмотренной схемы сегодня в медицинской науке и экологии человека активно изучаются факторы риска 1, 2, 5, 6. Воздействие факторов 3, 4, 7, 8 не известно и ранее практически не рассматривалось и не изучалось. В этом ключе необходимо напомнить, что современные научные представления по проблеме психосоматической патологии и хронизация заболеваний, применяемые в практике здравоохранения и профилактической медицине, приводят лишь к паллиативным результатам лечения. Это отнюдь не доказывает их окончательной истинности и требует не просто дальнейшего углубления исследований в традиционных направлениях, а смену научной парадигмы в медико-биологических и психологических подходах.     

 

3. Механизмы психологической защиты и функциональные асимметрии психофизиологических показателей при переработке неосознаваемой информации.

    Из приведенных в предыдущих разделах рассуждений следует, что психические функции человека континуальны.

1. Они не ограничиваются зоной деятельности адекватных 3-х мерному пространству сенсорных входов и физиологических временных реперов;

2. Мыслеформы и мыслеобразы, аффективные эмоциональные переживания возникающие в сознании, но не реализуемые в поведении не являются только локальными внутримозговыми процессами, а проецируются в эфиросферу и могут нелокально взаимодействовать с физическим миром и психическим континуумом других индивидов. Эффективность, специфичность и избирательность такого взаимодействия определяется:

а) совместимостью объектов по уровню организации первичных сигнальных систем [40];

б) способностью к преобразованию информации во вторичные семантические эквиваленты (осознаваемости);

в) информационным содержанием, эмоциональной окраской абстрактного или конкретного мыслеобраза и наличием объекта-адресата, с которым последний ассоциируется;

3. Индивидуальный палеопсихологический опыт запечатленный в памяти человека неограничен рамками текущего витального цикла организма и содержит информацию о всех предыдущих этапах R-онтогенеза. Произвольная актуализация фрагментов палеопамяти в сфере рационального сознания в норме регламентируется механизмами психологической защиты, а в экстремальных состояниях извлечение информации, ее обработка и реализация в целенаправленных действиях в большинстве случаев происходит до осознания.

    Основываясь на этих выводах была предложена схема (Рис.11.) основных психологических функций осознаваемой и бессознательной сфер человека в их соотношении со специализацией полушарий головного мозга и их функциональной активностью.  

 

   

Рис.11.

Как видно из схемы Рис.11. в сферу бессознательной психической деятельности включены ранее не выделяемые функции: R-онтогенетичекая палеопамять и трансперсональная область, обеспечивающая горизонтальный и вертикальный типы нелокальных коммуникаций. Предполагается, что эти функции активны в пространстве неоднородного эфира  [47, 48, 49].

    Ассимиляция информационного потока в трансперсональном канале, ее обработка, селекция и запоминание происходят непрерывно и независимо от текущего состояния сознания человека. Этот процесс происходит на неосознаваемом уровне. Снижение интенсивности сенсорного шума (сенсорная депривация, сон), длительная изоляция (вербальная и социальная депривация), интенсивные парабиотические воздействия факторов внешней или внутренней среды (жесткие климатические условия, травмы, острые болевые синдромы, эмоциональные и аффективные расстройства, творческие озарения) снижают контроль сознания и функции психологической защиты. Если, при этом, объем и значимость туннелируемой в сознание информации достаточна для включения механизмов вербально-семантической перекодировки и обработки в центрах второй сигнальной системы, происходит частичная или полная актуализация трансперсонального опыта и палеопамяти, включающая попытки логической интерпретации. В этих случаях, зачастую, ввиду необычности и несоответствия содержания осознаваемого материала сложившейся у индивида ортодоксальной системе мировосприятия, его опыту и полученным знаниям, он не способен интегрировать получаемую информацию на логическом уровне, что может приводить к тяжелым интрапсихическим конфликтам с психопатологической симптоматикой. Примером может служить известный в психиатрии синдром Кандинского-Клерамбо, развивающийся на базе необъяснимых сенсомоторных ощущений воздействия, рационализируемых больными как целенаправленные действия недоброжелателей при помощи физических излучений, телепатии, гипноза и т.д. К психическим расстройствам, вызванным неадекватной логической интерпретацией осознаваемых трансперсональных взаимодействий можно в ряде случаев также отнести феноменологию телепатических контактов с НЛО и внеземными цивилизациями.

    В большинстве же случаев воспринимаемая информация недоступна полному осознанию, но достаточна для эмоционального отреагирования, что проявляется в форме т.н. эндогенной тревоги, фобических синдромов, безотчетных эмоций, невротизации, нейровегетативной нестабильности, с последующей соматизацией расстройств и выходом в хроническую патологию внутренних органов.

   Это положение усугубляется неопределенностью причин, невозможностью рационального прогноза подобных состояний и контроля над ситуацией.

   Ввиду более обобщенного понимания термина психологическая защита в данном контексте необходимо ввести ряд уточнений в трактовку этого понятия. Из Рис.11 следует, что, с одной стороны, сфера бессознательной психической деятельности включает в себя фильтр психологической защиты, а с другой, аналогичными механизмами располагает сфера рационального сознания. К ним относятся фильтры внимания и "здравого смысла". При этом зоны активности двух рассматриваемых сфер, несмотря на их конвергенцию в области физической локализации тела во внешней среде, принципиально различны. Первая, оперирует трансперсональными информационными потоками, а деятельность второй связана только с анализом локально усваиваемой информации с аналитической обработкой и моделированием редуцированных шаблонных абстрактно-логических образов.

1. Фильтры внимания обеспечивают сужение рационального сознания на объекте или процессе приоритетной значимости (проблемно-ориентированную концентрацию). Однако, эффективная концентрация возможна только при одновременном включении фильтров психологической защиты, выполняющих функции:

а) повышения порогов осознания информационного шума среды с переключением его потока в неосознаваемую сферу, где происходит его параллельная обработка и запечатление в памяти;

б) актуализации в сознании, пластов имманентного и трансперсонального опыта, а также энграмм палеопамяти контекстно-ассоциируемых с объектом изучения, что придает интеллектуальной деятельности инсайтно-эвристическую окраску.

2. Фильтры "здравого смысла" появляются в сознании в процессе обучения и формирования внутренней парадигмы (стиля) индивидуального мировосприятия. Закрепляясь в стереотипах мышления они создают формально-логические рамки, ограничивающие процессы эвристического познания явлений внешнего и внутреннего мира или редуцирующие трактовку их смысла до механистически упрощенных моделей. Явные противоречия (исключения из общих правил), с которыми сталкивается индивид в различных жизненных ситуациях осознаются, но не подвергаются детальному анализу, отсеиваясь фильтрами внимания. Когда же индивидуальная значимость необычного явления возрастает настолько, что уже не может быть игнорирована рациональным мышлением происходит переоценка стереотипов внутренних гностических установок. Сценарии внутриличностных перестроек могут иметь как минимум три основных варианта - апостериорное (познанное в личном опыте) принятие факта без попыток рационализации; принятие, основанное на изменении внутренней мировоззренческой парадигмы; внутриличностный конфликт, смятение, ввиду неадекватности традиционных стратегий прогноза, компенсирующийся патопсихологическими формами психологической защиты.

3. Фильтр психологической защиты представляет наибольший интерес не только как краеугольный камень в теории неосознаваемых психических процессов, но и в общепатологическом аспекте. С точки зрения развиваемых здесь представлений необходимо выделить главные функции этого естественного непроизвольного механизма психологического иммунитета человеческой персональности:

1. Управление процессами вербально-семантической перекодировки (осознания):

а) энграмм палеопамяти, содержащих индивидуальный и коллективный опыт, накопленный не только в текущем симбиотическом (организменном) витальном цикле, но интегрирующий весь предшествующий персональный R-онтогенез данной личности;

б) текущих трансперсональных психоэкологических информационных воздействий в социоприродной среде обитания;

2. Контроль проявлений спонтанных неосознаваемых поведенческих актов, детерминирование инстинктивной деятельности и неосознаваемых ее мотивов;

3. Обеспечение психологического иммунитета индивидуального психологического пространства личности и системы ее внутренних ценностей от неприемлемой информации, получаемой из внешней среды через адекватные ей сенсорные входы. Необходимо уточнить, что данная функция не блокирует восприятие информации, но ограничивает или полностью предотвращает ее осознание даже в случае сверхсенсорной модальности стимулов. Это обеспечивает эффективную защиту от возникновения острых психологических стрессов, переводя их в хроническую форму (эндогенную тревогу) ввиду накопления неосознаваемой психотравмирующей информации в сфере индивидуального бессознательного.

4. Оптимизация функционирования произвольных фильтров внимания и селекции проблемно-ориентированной информации сенсорной, субсенсорной и экстрасенсорной модальности передаваемой из наблюдаемого и эфирного пространств внешней среды, а также извлекаемой из информационного пространства онтогенетической палеопамяти.

5. Обеспечение парциальной или полной амнезии (исключение из пространства оперативно вербализуемой памяти) предшествующего имманентного опыта при отсутствии необходимости его ситуационной актуализации (защита сферы рационального сознания от информационной перегрузки);

6. Обеспечение непроизвольного спонтанного "припоминания" событий, исторических сценариев, идей не связанных с опытом, приобретенным в текущей жизни субъекта (ксеноглоссия, прямое познание [64, 65, 66]). Необходимо напомнить, что известное выражение Платона гласит: - "знание есть припоминание".

7. Наложение ограничений (табу) на осознание инсайтной информации, использование которой, ввиду низкого уровня развития морально-этических установок конкретной личности и их контроля над притязаниями, может повлечь глобальные катастрофы в естественно природной среде живого пространства.

Необходимо признать, что последний пункт носит в большей степени декларативный нежели доказательный характер т.к. не имеет прямых фактических подтверждений.

    Таким образом, фильтр психологической защиты, независимо от воли человека способен как бы разделять и одновременно объединять два Я человеческой личности: "Я-реальное" (внутреннее) и "Я - эго" (внешнее), контролируя их диалог. По-сути это информационный канал, соединяющий два сознания - сознание бессмертной души и сознание смертного тела, пребывающих во временном фантомно-соматическом симбиозе.

    Психологический защитный барьер является частью виртуального психического пространства и субстанционально (морфологически) не представлен в структурах мозга. Однако нейро- и психофизиологические корреляты функциональной активности последнего объективно обнаруживаются в коре головного мозга, двигательной и вегетативной сферах. Это позволяет использовать хорошо отработанные методические подходы физиологичского мониторирования для дифференцированной объективной оценки динамики информационных обменов в двух сферах человеческой психики в условиях целенаправленных вербальных или трансперсональных формах диагностических и психотерапевтических воздействий.

В связи с этим здесь уместно будет акцентировать внимание в большей мере не на самих физиологических показателях, а на степени проявления их функциональных асимметрий.

     С времен открытия Сперри в наблюдениях за больными с хирургически - расщепленным мозгом была объективно показана и подробно исследована функциональная специализация полушарий головного мозга. Работы А.М. Вейна [67], В.П. Леутина [68], В.С. Ротенберга [44], В.В. Аршавского [69], Н.Н. Брагиной, Т.А. Доброхотовой [70], и многих других авторов, посвящены изучению не только физиологических, но психологических и клинико-патологических коррелятов асимметричного функционирования мозга. Психо-фзиологические корреляты фаз сна (Л.П. Латаш,[71]), гипноза и интеллектуальных форм деятельности в измененных состояниях сознания (Н.А. Аладжалова, [72], Л.П. Гримак, [73], Н.Е. Свидерская с соавт.,[74] и др.) неизменно подтверждают причастность правого полушария головного мозга к проявлениям неосознаваемой психической сферы, указывая на биологическую и физиологическую необходимость состояний со сниженным или выключенным контролем сознания. Торможение коры головного мозга (разлитое или парциальное) не имеют по своей природе ничего общего с необходимостью в отдыхе (как считали ранее). Как следует, например, из теории поисковой активности [44,75] - сон и колебания уровня бодрствования в течение дня - это лишь необходимые и взаимодополняющие смены форм активности рационального и трансцендентного сознания, позволяющие успешно оперировать информационным обменом как по одну так и по другую сторону барьера психологической защиты. Авторы экспериментально показали , что накопление неразрешенных на логическом уровне проблем неизбежно сопровождается удлинением периодов стадии REM-сна, что в значительной степени определяет успешность разрешения повседневных жизненных задач и преодоление человеком экстремальных ситуаций.

      Ввиду роста интереса научной общественности (включая академических психологов и психофизиологов) к необычным психическим феноменам, являющимся предметом изучения трансперсональной психологии и парапсихологии, впервые в центральной научной периодике (как отечественной так и зарубежной) появились исследования, свидетельствующие о связи таких явлений как проскопия (предвидение событий будущего) дальновидение и дистанционная интроскопическая диагностика с функциональными межполушарными асимметриями. В клинике очаговых поражений правого полушария головного мозга подобные феномены наблюдаются клиницистами издавна, но, ввиду своей необычности их интерпретация не укладывалась в рамки парадигмы современной медицины и физики и в литературе они не нашли должного отражения. Однако, единичные описания клинических случаев имеются (см. М.О.Гуревич,[76]). В своей монографии клиницисты Н.Н.Брагина и Т.А.Доброхотова [70] определяют их как феномены спонтанного предвосхищения событий и расширения пространства видения. Авторы обнаружили, что подобные явления чаще наблюдаются у пациентов-левшей или у лиц с определенным сочетанием правых и левых асимметрий парных органов. Эти данные согласуются с результатами, доложенными Н.Н.Лебедевой и И.С.Добронравовой на Международном симпозиуме ?Мозговые механизмы восприятия осознаваемых и неосознаваемых стимулов (Витебск,1989) и опубликованными в Журнале ВНД [19]. Ими была изучена динамика ЭЭГ у группы здоровых людей, обладающих экстрасенсорными способностями. В этой группе абсолютное большинство испытуемых было представлено либо левшами, либо амбидекстрами. Межполушарные взаимоотношения имели значительный полиморфизм. Так повышение уровня средней когерентности (КОГ) по сравнению с фоновым состоянием приводило к стиранию межполушарных различий КОГ, а ее понижение сопровождалось левой асимметрии где сочетанность электрических процессов возрастала. В работе Н.К. Благосклоновой с соавт., [21] необычные ЭЭГ феномены, выявляемые у экстрасенсов во время дистанционного воздействия были подвергнуты исследованию методами топографического картирования и трехмерной локализации, что также подтвердило варианты либо генерализованных острых альфа подобных колебаний и комплексов типа острая волна - медленная волна, либо правой латерализации последних.

    Представляет интерес, что источник альфа подобной активности локализуется в структурах нижнего ствола мозга, а колебания острая волна - медленная волна - в таламических ядрах. Из этого следует, что экстрасенс способен произвольно изменять активность лимбической системы, восходящие активирующие воздействия которой модифицируют чувствительность неокортекса как обобщенного рецептора, повышая чувствительность последнего к стимулам несенсорной модальности, и одновременно увеличивая прозрачность барьера психологической защиты. Это находит подтверждение в хронологически более ранних клинических исследованиях Н.П. Бехтеревой,[77] и В.М. Смирнова,[78], где была решена обратная задача. Авторы показали, что прямая электростимуляция (через вживленные электроды) подкорковых ядер (в том числе мезэнцефального отдела ствола мозга и неспецифического таламуса с частотой 25-50 Гц приводит человека в т.н. сверхоптимальное (по Смирнову) состояние. Оно характеризуется высокой эмоциональной уравновешенностью, повышением умственных возможностей и памяти на 90-150%, творческим подъемом и, по мнению авторов, соответствует дзен-медитативному состоянию просветленного сознания и высшей мудрости. В настоящее время разработана неинвазивная гипнотическая техника моделирующая заданные функциональные асимметрии путем избирательного тонизирующего или тормозного воздействия на полушария головного мозга (Л.П. Гримак, В.М. Звоников,[79]), а также методики фотостимуляции через зрительный анализатор (А.П. Чуприков,[80], А.Г. Ли,[81]) и латеральные физиотерапевтические воздействия (эндоназальный электрофорез) (О.С. Краткова, Т.А. Карасева, [82]). При гипнотическом моделировании доминантности полушарий (В.М. Звоников, А.Б. Стрельченко, [83]) в постгипнотическом периоде на 20-40% ускорялось решение тестовых задач, соответствующих функциональной специализации доминантной гемисферы. Те же авторы (А.Б. Стрельченко, В.М. Звоников, [84]) показали, что при постгипнотическом снижении тонуса левой гемисферы с реципрокной активацией правой испытуемые без специальной подготовки успешно выполняли задачи по некоторым видам экстрасенсорного восприятия (проскопия, диагностика по фотографии, кожно-оптическая перцепция), тогда как в фоновом состоянии эти способности у них не выявлялись.

     Рассматривая нейрофизиологические корреляты неосознаваемых психических процессов в ключе понимания механизмов психологической защиты необходимо внести ясность в некоторые дискуссионные вопросы, касающиеся трактовки термина осознание и механизма, лежащего в его основе. Так по мнению Э.А. Костандова [85] осознание стимула непосредственно связано с образованием связи гностических корковых структур с речемоторной областью левого полушария и со способностью к его вербализации. Sperry,1982 [86] (цит. по [85]) считает, что правое полушарие способно осуществлять сознательную психическую деятельность, которая не может быть выражена словами. Н.Е. Свидерская с соавт. [74] результатами своих исследований обосновывают несводимость роли левого полушария в системе осознания только лишь к вербализации, указывая, что речь как механизм символьной шифровки информации необходим преимущественно для организации коммуникативной функции.

    В той же работе Костандова можно обнаружить явное противоречие. Развивая неврогенную гипотезу психологической защиты, в основе которой лежит механизм кортико-ретикуло-кортикальных активирующих или тормозных влияний при изменении порогов осознания эмоциогенных слов он пишет: - "Эти данные, по мнению их автора, подтверждают гипотезу о нервном механизме пороговых изменений восприятия эмоциональных слов как результате предсознательного изменения уровня корковой активности, осуществляемой ретикулярной формацией ствола мозга. Эта гипотеза в общем не вызывает возражений, однако не объясняет, каким образом ЦНС узнает слово еще до того как оно осознается. Что это за сверхчувствительный механизм, который на основании информации не достигающей уровня сознания, способен оценить эмоциогенное значение семантического раздражителя-слова и затем повысить или понизить порог его осознания? ".

      Исходя из развиваемых нами представлений высшие психические функции анализа и предварительной селекции информации не тождественны морфо-функциональным структурам мозга. Это значит, что сам процесс цензурирования происходит не на нейронном, а на эфирно-фантомно-полевом уровне организации ЦНС. Именно поэтому эта стадия не имеет корковых нейрофизиологических коррелятов. В случае принятия решения о необходимости осознания стимула и рационализации его информационного значения, происходит адресная активация нейронных сетей в корковых проекционных зонах адекватных ему физиологических анализаторов (если стимул имеет сенсорную или субсенсорную модальность), в лобных и речемоторных зонах Брока. Здесь происходит свертывание (редукция) избыточной информации в систему вербально семантического или знакового кодирования. При необходимости поведенческого отреагирования стимула активируются также двигательные области для тактического управления физической деятельностью организма. Совокупность этих процессов представляют собой нейрофизиологическую стадию. Палеокортекс, высшие вегетативные центры и, возможно, правополушарный неокортекс находятся в состоянии постоянного информационного обмена с психическим фантомом и не цензурируются психологическими защитными барьерами, что обеспечивает изменение реактивности вегетативных функций и гомеостаза организма в ответ на слабые физические и трансперсональные стимулы, приходящие из внешней среды или экспрпессируемые из банка палеопамяти не зависимо от их осознания. Это представляется важным для понимания механизмов возникновения трансперсональных и палеопсихологических неврозов и психосоматозов, а также в аспекте разработки методических подходов к исследованию и диагностике степени травматичности психоэкологических воздействий и отягащенности фантомно-психологического наследия индивида (биографический стресс).  

   4. Глубинные этиологические факторы в генезе хронической психосоматической патологии. 

   Принцип этиопатогенетической терапии сегодня является ведущим подходом в выборе стратегий терапевтических воздействий в госпитальных клиниках. Этиологическое исследование при неинфекционных хронических заболеваниях, принятое в терапевтических клиниках сводится к выявлению возможной генетической предрасположенности (анализ генеалогического дерева), средовых воздействий сильных экологических факторов (химических, биологических, радиационных) в районе проживания, климато-географических особенностей, психосоциальных и семейных факторов риска, способствующих возникновению хронического дизадаптационного синдрома, дающего начало продуктивным соматическим заболеваниям их хронизации или отягощению уже имеющихся патологий внутренних органов. Близорукость такого подхода с позиции психосоматической парадигмы очевидна. С времен открытия сферы бессознательной психической деятельности (З. Фрейд, К. Юнг и их последователи) были заложены основы нового понимания неосознаваемых психологических причинных факторов, имеющих ведущее значение в формировании хронической психической дизадаптации с последующей проекцией на регуляторные системы организма и соматизации расстройств вегетативной регуляции.

    Исследования показали, что подавляющее большинство хронических соматических заболеваний есть результат психического хрониостресса, обусловленного давлением вытесненного из сферы рационального сознания опыта [5,87,88,89,27] накопленного в процессе R-онтогенеза (включая перинатальный опыт [родовые травмы], палеолиты коллективного и индивидуального бессознательного), а также текущие трансперсональные психоэкологические травмы).

    Терапевтические техники разных модификаций, основанные на идее каузальных эмпирических исследованиях нашли широкое применение на Западе преимущественно в психиатрии для лечения неврозов и отражены в работах последователей аналитической психологии К.Юнга [90], исследованиях основателя гуманистической психологии A. Maslow [91], психотехниках A. Janov [92], психосинтезе Р. Ассоджиоли [93] , эмпирической психотерапии С. Грофа [5].

   Глубинные причинные факторы по сути являются недоступными для произвольного осознания в обычных рациональных состояниях сознания, но активно работающими стрессогенными энграммами памяти, что резко затрудняет их выявление обычными (включая психоаналитические) способами анамнестического исследования. Они могут реализоваться спустя многие годы в форме:

а) специфических патологических синдромов, пусковым механизмом которых являются экзо- или эндоэкологические, а также ситуационные провокационные воздействия, подобные энграмме по своему информационному содержанию;

б) нарастающей неспецифической невротизации с каскадом вегетативных дисфункций (текущее воздействие персонально специфичных, но неосознаваемых психоэкологических факторов).

Примером первой формы заболеваний может служить атопическая бронхиальная астма, этиологическим фактором которой, по общепринятому мнению, считается контакт с аллергеном. Но зачастую устранение аллергена не приводит к прекращению приступов удушья. Регрессивный вариант психологического погружения зачастую выявляет истинные причины заболевания в виде мощной психотравмы (например удушье во время родов в результате странгуляции пуповиной или смертельный исход, связанный с удушьем и имевший место в прошлой жизни человека [27] ). Осознание пациентом вытесненного материала и его рационализация имеет не только диагностическое значение, но обладает мощным терапевтическим эффектом.

    Вторая форма не связана с механизмом вытеснения, энграммами памяти и палеопамяти, поэтому не имеет четкой нозологической очерченности и проявляется в виде криптогенных вяло текущих воспалительных заболеваниях, обусловленных вторичными иммунодефицитами, и характеризуется длительным прогрессирующим течением. Эта форма патологии особенно трудна в диагностике и плохо поддается лечению.

     Таким образом, в самых общих чертах, в отличие от общепринятых патогенетических (синдромных) стратегий терапии, каузальная (причинная) диагностика и терапия в регрессивном варианте направлена на устранение биографического (R-онтогенетического) хрониодисстреса. Извлечение из памяти специфического неосознаваемого материала в сферу рационального сознания приводит к актуализации и рационализации глубинных истоков заболеваний с их соматическим или аффективно-психологическим отреагированием. Репродукция заболевания в виде кратковременного обострения симптоматики ведет к последующему стойкому излечению (психокатарсис). Однако, на наш взгляд, техника временной регрессии в чистом виде недостаточна для получения благополучного отдаленного результата лечения, но об этом несколькими строками ниже. А сейчас необходимо отметить, что некоторые психотерапевты-регрессионисты, сталкиваясь с неудовлетворительными результатами терапии [например, при успешной актуализации стрессового психобиографического конфликта пациент оказывается не способным адекватно разрешить его] не пытаются изменить отношение пациента к ситуации, а прибегают к технике модификации, (трансформации) т.е. пытаются суггестивно подменить сценарий реально имевшего место в прошлом события на вымышленное, импровизированное с исходом типа happy end. Такая легкомысленная и опасная практика основана на игнорировании или незнании ее приверженцами вопросов эволюционной причинно-следственной теленомии. Здесь уместно напомнить известную в среде любителей фантастики новеллу Дансэни "Пропал!" Используя магические техники герой отправляется в прошлое в надежде исправить какие-то свои ошибки. Его активное вмешательство в прошлое изменяет ход истории и вернувшись назад он обнаруживает, что лишился жены и дома, восклицая в отчаянии: "Я пропал!... Результаты реальной клинической практики регрессивной терапии [27] свидетельствуют о том, что большинство пациентов, несмотря на глубокое суггестивное погружение выявляют протест против модифицирующей установки терапевта относительно актуализированной в сознании ситуации, в то время как ее репродукция в сфере рационального сознания уже достаточна для прерывания аффективной ситуационной связи прошлого и настоящего и обладает достаточно сильным терапевтическим эффектом.

  Теперь необходимо объяснить наше мнение о том, почему проблемно ориентированная регрессия не может быть терапевтически достаточной. Разорвав связь прошлых поведенческих стереотипов человека, связанных с энграммами дистрессовой палеопамяти, с настоящим временем, мы разрушаем основу длительно существовавшего психологического или физического недуга, освобождая пациента от страданий. Но, зачастую, такое освобождение на фоне заниженного уровня притязаний может создать вакуум в потребностно-мотивационной структуре личности. Поэтому, на следующем этапе реабилитации необходимо наполнить новое качество жизни соответствующим ему содержанием (переосмысление на новом уровне стратегических жизненных целей и задач, придание импульса мотивациям достижения и самореализации). Третий этап направлен на восстановление, прерванных заболеванием, психологических временных связей прошлого с настоящим и актуализацию перспектив деятельности и дальнейшего творческого развития в будущем [93]. В этом ключе прямое аутопроскопическое прогнозирование будущего может достигаться методами возрастной суггестивной прогрессии. Аутопроскопия (предвосхищение будущих событий жизни) в особых состояниях сознания открывает образ будущего, не вытекающий из прагматических логических схем и прогнозов. В литературе имеются феноменологические и экспериментальные сведения о спонтанной, индуцированной и медиумической проскопии [94, 82, 95]. В этом предлагаемый нами сценарий каузальной психодиагностики и терапии отличается от известных и распространенных психотехник (А.М. Свядош [96,97], С. Гроф, [7], Р. Моуди [27]).

    Необходимо подчеркнуть, что рассмотренные виды глубинных психотерапевтических исследований имеют особое значение на этапах первичной и вторичной профилактики психосоматозов для контингента пришлого населения, проживающего в районах Крайнего Севера. Крайне скудны сведения о применении этих техник для лечения хронической психосоматической патологии жителей Северных регионов, где психологическую актуальность приобретает климатогеографический стресс приходящий в конфликт с потребностно-мотивационной структурой осознаваемых и бессознательных установок.     

II. Диссоциативные состояния сознания     (экспериментальное исследование).

      На первом этапе наших исследований была поставлена задача поиска оптимального способа трансцендирования сознания в направлении расширения поля пространственно-временного восприятия с одновременной депривацией внешнего соматосенсорного шума, что создает условия тематически направленной фокусировки. Известно, что наиболее эффективным из известных способов является глубокое гипносуггестивное погружение в трансовые состояния (сомнамбулизм). По понятным причинам эта методика не может быть широко употребимой, ввиду неодинаковой гипнабельности пациентов, их настороженному отношению к гипнотическому воздействию, трактуемого как попытка внедрения в сознание чужой воли, сопровождающееся внутренним неосознанным сопротивлением. Другие известные методики такие как аутотренинг, различные виды медитаций, rebirdthing, ganzfield и т. д. мало приемлемы из-за необходимости длительного периода обучения. В работе С. Грофа [87] обобщен многолетний опыт медикаментозной психотерапии с использованием психотомиметических (галюциногенных) препаратов (LSD-25). Показана их высокая эффективность практически в 100% случаев с широким спектром трансценденции сознания. Однако, в конце 60-х годов, ввиду широкого и неконтролируемого злоупотребления препаратом, распространившимся на Западе, он был исключен из реестра фармакопеи и запрещен для применения. Последующие модификации немедикаментозных индукций, предложенные С. Грофом (холотропическая дыхательная техника сопровождающаяся интенсивным музыкальным воздействием в стиле шаманизма и суфизма) также далека от идеальной в связи с нефизиологичностью воздействия на дыхательную систему, недостаточной и индивидуально непрогнозируемой глубиной вхождения в трансовое состояние. Главным недостатком методики Грофа с точки зрения психоэкологии является проведение коллективных сеансов с возможностью перекрестных трансперсональных обменов в группе на возможность которых указывает Р. Моуди, исходя их своей личной практики [27]. Методы физической стимуляции зрительного и слухового анализаторов [98] являются на сегодня наиболее перспективными, если их сочетать с фоновой вербальной суггестией. Ввиду их малой травматичности и практического отсутствия противопоказаний они могут быть использованы практически у любого контингента пациентов терапевтического профиля (за исключением больных, страдающих эпилепсией).

      Взвешивая достоинства и недостатки выше перечисленных методических подходов, на первом этапе работы нами было отдано предпочтение медикаментозной индукции состояний с расширенным пространственно-временным восприятием. В качестве препарата был использован кетамин, известный и широко используемый в анестезиологии в качестве неингаляционного общего анестетика. Достоинством этого препарата является его LSD-подобный эффект, возможность индукции транса необходимой глубины у 100% пациентов, короткий период действия (до 45 - 60 мин.) и быстрое погружение (5 мин.) при внутримышечном применении. Противопоказания при использовании доз 0,5 - 1 мг/кг в/м практически отсутствуют.

      Предыстория такого выбора основывалась на клинических наблюдениях автора и его опыте более 9000 анестезий (включая анестезии у детей, малые анестезиологические пособия, обеспечение крупных полостных, кардиохирургических и нейрохирургических операций) с использованием кетамина. Уникальные свойства этого препарата наиболее ярко проявлялись у 10-15% больных, которые отрицали факт потери сознания или сна во время операции. Некоторые из них могли подробно описать действия персонала и хирургов, их разговоры (в особенности те, смысл которых непосредственно касался их здоровья и прогнозов, высказываемых по ходу операции). При этом перспектива зрительного восприятия происходящего в операционной не совпадала с положением больного на столе. С позиции же внешнего наблюдателя (анестезиолога), наркоз проходил гладко, при достаточной глубине и стабильных нейровегетативных показателях, что указывало на адекватный уровень общей анестезии. Уже на первых минутах после введения кетамина продуктивный контакт с больным исчезал, что указывало на выключение сознания, а применение мышечных релаксантов исключало возможность визуального контроля больным окружающего пространства, даже в таком маловероятном случае, когда ввиду несвоевременного введения поддерживающей дозы анестетика была вероятность восстановления сознания. Характерны описания больными своих видений: ...стоял за спиной хирурга и наблюдал, что он делает в моем животе,...легко перемещалась по операционной так, как будто бы находилась в невесомости. Видя как хирурги разрезали живот и тянут мои кишки удивлялась что не чувствую боли. Сначала даже думала, что это не мое тело лежит на столе и решила посмотреть на лицо. Оказавшись за спиной анестезиолога узнала себя, но почему-то изо рта торчала прозрачная трубка... ,...слышал как хирург сказал ассистенту - Здесь ничего не сделаешь - канцероматоз брюшины - давай зашивать... Точность совпадения рассказов больных с реальными событиями во время операции в некоторых случаях была настолько высока, что это вызывало необоснованные нарекания хирургов в мой адрес по поводу недостаточной глубины наркоза. Использование других видов анестезии даже при поверхностных уровнях не сопровождалось подобными видениями, за исключением электроанестезии, эффект которой относительно внетелесного восприятия был очень подобен кетаминовому наркозу. Наблюдаемые неоднократно клинические феномены нелокальности психических функций визуального и аудиального восприятия и их высокая объективность не могли не породить сомнения в справедливости представлений о нейрофизиологической природе психики, основы которых нам преподавали в институте и которые можно встретить в любой монографии по этому вопросу. Эти наблюдения заставили обратиться к литературе по парапсихологии. Это был Jornal of Parapsichology. Отечественные источники по данной теме в то время отсутствовали. К своему стыду я обнаружил огромный пробел своих знаний в этой хорошо разработанной области науки. Там я ознакомился с описаниями и подробными исследованиями психических явлений, наблюдаемых мной в моей практике общей анестезии. Это побудило к критическому переосмыслению фундаментальных постулатов нейрофизиологической и психологической парадигмы и основанных на них клинико-терапевтических подходах в общей патологии.

      Итак, несколько слов о фармакодинамике и физиологических эффектах кетамина. Препарат относиться к классу галлюциногенов и является производным фенциклидина, близкого по структуре к LSD. В чистом виде клинически действие кетамина имеет сходство не с традиционными общими анестетиками, а с галлюциногенами типа LSD [99,100].Препарат обладает большой терапевтической широтой и ничтожной токсичностью. Через 2 часа разрушается в печени с образованием нескольких метаболитов, два из которых обладают каталептогенными свойствами и в течение 2.5 - 4 часов выделяются с мочой и калом.
   После внутривенной инъекции средний период полувыведения составляет 150-170 мин. [99]. На ЭКоГ типично появление гиперсинхронизированной D-активности коры и q-активности в структурах лимбической системы. Точкой приложения является таламокортикальная проекционная система. Авторы, впервые исследовавшие нейрофизиологические эффекты кетамина [101] выявили сочетанную активацию лимбической и торможение таламо-ретикулокортикальной систем (диссоциативный механизм) В дальнейшем нами принят термин диссоциативный опыт, т.е. совокупность переживаний, которые пациент актуализирует в своем сознании. Термин диссоциация в данном контексте следует понимать не в нейрофизиологическом смысле, а в смысле состояния сознания типа mind-body dissotiation (психосоматическая диссоциация). Выше нами отмечена клиническая аналогия действия кетамина и электроанестезии. Это имеет место и в картине электрической активности - возбуждение гиппокампа и миндалины с торможением каудально расположенных образований характерно для воздействия тока на структуры мозга [102]. Из периферических эффектов кетамина необходимо отметить стимуляцию кровообращения, связанную с активацией центральных адренергических рецепторов [103].

     Данная работа имела поисковый характер и преследовала цель создания модели психологического аналога машины для перемещения в пространстве и времени с целью достижения эффекта психологического катарсиса и диагностики глубинных причинно-следственных связей текущих психосоматических проблем с энграммами R-онтогенетической палеопамяти. В задачи входило изучение специфики действия препарата в связи с личностными особенностями, выявление индивидуальных и инвариантных компонент диссоциативного опыта, его эмоционального и телесного отреагирования, исследование нейрофизиологических трендов методом топографического картирования спектров мощности основных ритмов ЭЭГ, а также возможных побочных эффектов и нежелательных отдаленных психологических последствий фармакологического диссоциативного воздействия.
 

Методика кетаминовой индукции.

      Исследование проводилось на 28 здоровых добровольцах мужского пола и 2 - женского в возрастных группах 20-30 и 45-60 лет. Полному психологическому обследованию по программе подверглись 10 испытуемых, из которых 3 человека прошли курс из 3-5 сеансов погружения. Предварительно, с каждым испытуемым-добровольцем проводилась беседа, позволяющая выявить возможные нарушения психической адаптации, семейный, социальный статус, состояние соматического здоровья. Затем проводилось психологическое тестирование, включающее методику многопрофильного исследования личности (MMPI) в адаптации Л.Н.Собчик [104], тест цветопредпочтения Люшера [105] и ассоциативный тест Юнга в сокращенном варианте [89]. Комбинация проективной и анкетной методик более точно отражала картину текущих ситуационных психологических проблем, выявляла наличие акцентуаций и их типы, ассоциативная методика, проводимая по общей и индивидуально ориентированной схеме уточняла содержание значимых, но неосознаваемых (вытесненных) конфликтов. Основная информация о содержании диссоциативного опыта, испытуемых в период пребывания в особом состоянии сознания была получена по данным их подробных самоотчетов, которые сразу после восстановления продуктивного вербального контакта фиксировались на магнитную пленку, а спустя 1-2 суток записывались в произвольной форме в виде самоотчета. Такой способ давал возможность с одной стороны вербализовать информацию в ранний период после сеанса погружения, чтобы исключить возможную амнезию каких-либо важных деталей диссоциативного опыта, с другой стороны проанализировать результат рационализации трансцендентного сознания в отсроченном периоде. Для получения объективной психофизиологической характеристики кетаминовой модификации сознания некоторым испытуемым проводилось нейрокартографическое исследование распределения спектров мощности ЭЭГ на поверхности коры полушарий мозга.

    Накануне сеанса погружения с испытуемым проводилась разъяснительная беседа, в которой предлагалось произвольно спланировать целевую установку, которая должна была создать тематически ориентированную мотивацию для определения вектора трансцендирования сознания. Артериальное давление и пульс контролировался дважды: до и после сеанса. Техника проведения погружения включала этап индукции (в/м введение кетамина в дозе 1 мг/кг массы тела пациенту, находящемуся в положении лежа на кушетке в удобной позе). В помещении снижался фон внешних раздражителей и прекращался вербальный контакт. Восстановление контакта происходило по инициативе испытуемого, когда он желал сообщить о своих переживаниях. Это, как правило, совпадало с окончанием действия основной дозы препарата. В эти моменты проводилась магнитная запись сообщений или регистрация их экспериментатором в лабораторном журнале. Кроме того производилось наблюдение за изменением поведения пациента (двигательная активность, мимика, непроизвольно произносимые слова и фразы).
 

Результаты и обсуждение. 

     Основываясь на анализе среднегрупповых и индивидуальных личностных особенностей участников экспериментов с использованием методики MMPI исходно было установлено их сходство по некоторым психологическим характеристикам. Оно проявлялось в определенном снижении контроля над эмоциями со стремлением быть искренними при проведении психологического тестирования. Усредненный профиль личности (Рис.12) обнаруживает равномерный подъем по основным шкалам в область верхней трети коридора нормы (60Т) с наличием двух четко выраженных пиков на 8 и 4 шкалах, превышающих 70Т.  

 

Рис.12.

     Исходя из этого групповой психологический портрет участников характеризуется высокой степенью стеничности, независимостью, нежеланием находиться в рамках традиций и социальных ограничений, оригинальностью и нестандартным типом мышления, непрогнозируемостью поступков (если пытаться интерпретировать их с позиции банальной логики внешнего среднестатистически нормального наблюдателя), сниженной конформностью, способностью использовать интуицию в решении трудных задач. Категория людей с такими личностными качествами производит впечатление чудаков. В целом это нарушает их психосоциальную адаптацию. По этому поводу уместно процитировать высказывание К.Юнга: - "Быть нормальным - идеал для неудачника, для всех тех, кому еще не удалось подняться до уровня общих требований. Но для тех, чьи способности намного выше среднего, кому не трудно было достичь успеха, выполнив свою долю мирской работы, - для таких людей рамки нормы означают прокрустово ложе, невыносимую скуку, адскую беспросветность и безысходность. В результате многие становятся невротиками из-за того, что они просто нормальны, в то время как другие страдают неврозами от того, что не могут стать нормальными."

     Нарушения психосоциальной адаптации в виде чувства протеста, потери надежды на самоутверждение, признание и в то же время независимость убеждений и неприятие давления стереотипов внешнего окружения выявляются и в цветовом тесте Люшера (+6+4, +7+1, +7+6) создавая своеобразный порочный круг. Поиск выхода из такого положения у большинства испытуемых, учитывая нешаблонность их мышления, реализуется в форме привлечения глубинных иррационально-интуитивных психических резервов.

По-видимому, именно такие личностные качества испытуемых оказались благоприятными для принятия предложения к добровольному и бескорыстному участию в эксперименте.

 

    Психологически-инвариантные элементы диссоциативного опыта.

Анализ самоотчетов испытуемых позволил выделить некие общие черты особых состояний сознания и характер изменений в сферах восприятия, эмоций, ощущений, а также периодичность их изменений во времени. Их можно классифицировать следующим образом:

1) Развитие блока соматосенсорной чувствительности (фантомно-соматическая дивергенция).

Проявляется в виде потери ощущения собственного тела, не сопровождающееся исчезновением сознания. Вот некоторые выдержки из самоотчетов, характеризующие это состояние:

1. - Через 5-10 мин. наступила потеря веса тела...легкое беспокойство...осталось только одно сознание...непонятно как, где и когда я оказался в таком состоянии.

2. - Спустя 3-4 мин. я внезапно как бы потерял себя, но потом понял, что я - это мое сознание, а исчезло только ощущение тела...

3. - Сначала возникло ощущение, что мое тело увеличилось в размерах и стало более тяжелым, но потом я как бы выскользнул из под него, ощутил легкость и полет в невесомости. Возникла необычная мысль, что тело это не самая главная часть моей сущности, а скорей свинцовый груз, якорь, неуклюже ограничивающий свободу перемещения.?

2) Двойное восприятие внешней реальности.

    В исследованных случаях отмечено два варианта модификации восприятия окружающей среды: а) сочетание нелокального восприятия, характеризующегося произвольным или непроизвольным перемещением фокуса внимания в пространственном или временном направлении с одновременным, но иллюзорно измененным восприятием локальной окружающей среды в месте проведения эксперимента; б) циклическая смена локальной и нелокальной форм восприятия (с периодом в несколько минут). Испытуемые описывают это состояние так:

4. - Почувствовал легкое головокружение, звон в ушах и нечто вроде нырка из реальности. Удивительно, что часть сознания остается в реальности. Ощущение раздвоения. Но контакт с реальностью становится раздражающим.

5. - Я часто открывал глаза и видел, что происходит вокруг, т.е., как и в первом эксперименте я полностью не терял связь с этой реальностью. Время от времени я шевелил руками и ногами, хотя они казались мне как бы не своими. Говорить мне было трудно...

6. - В течение всего сеанса погружения я, по собственной инициативе сохранял словесный рапорт с экспериментатором, комментируя происходящие со мной события. У меня было такое чувство, что голос экспериментатора был единственной нитью поддерживающей мою связь с жизнью...

7. - Во время пребывания под действием препарата я периодически выходил в другое пространство, где мог свободно перемещаться, но эти выходы чередовались с возвратами к тому месту в лаборатории, где находилось мое тело. В это время я мог наблюдать все. что происходит в кабинете, видел психолога, ведущего эксперимент как бы с высоты, он мне казался маленьким. Предметы и интерьер воспринимались геометрически искаженными.

3) Универсальное восприятие и инвариантные ощущения.

В большинстве случаев, по данным самоотчетов, нами было выявлено подобие ощущений, возникающих у испытуемых в период индукции и погружения. Это нарастающий шум в ушах (либо звук с определенной тональностью), ощущение движения, прохождение через коридор, тоннель или лабиринт с разнообразными архитектурными особенностями его строения:

8. - Нарастающий шум в ушах сопровождал переход в тоннелеобразное пространство, похожее на объемный лабиринт. Стены состоят из прозрачных розовых или красных точек объемной кубической формы. Между точками темные промежутки. В этом лабиринте я двигался медленно во всех направлениях, кроме направления вниз.

9. - Погружение длилось минуты три, причем переход был резким. Я сразу оказался в лабиринте. Стенки его были очень тонкими и сделанными из серебристого полупрозрачного материала. Казалось, что они очень хрупкие. В них постоянно происходили какие то изменения.

10.-Появилось чувство полета с умеренной скоростью по лабиринту с плавными поворотами. Тоннель этого лабиринта был извилист, имел квадратное сечение, стены покрыты шероховатой штукатуркой, окрашенной в теплые тона с преобладанием бежевого цвета. Движение сопровождалось гулким звуком пролетающего самолета.

Характерны описания окружающего пространства, наблюдаемого в измененных состояниях сознания - его дискретность, насыщенность живой информацией, отсутствие привычных геометрических измерений и временных реперов.

11. - Появилось странное ощущение дискретности как времени, так и пространства новой реальности. Мир абсолютно беспредметен, не чувствую ни земли, ни неба, ни верха, ни низа. Вокруг меня нечто вроде ковра с бесконечно однотипным узором.

Какие-либо произвольные психологические (ментальные) установки позволяют фокусу сознания перемещаться в этом пространстве, визуализировать актуальные, объекты, события, воспоминания с репродукцией их эмоциональной окраски.

12. - Решил переместиться на крышу здания института. Несколько раз пролетел вдоль бетонного ограждения крыши произвольно ускоряя или замедляя движение. Видел, что вдоль всего здания крыша разделена бетонной надстройкой на которой стоят металлические мачты. (Это описание полностью совпадает с реальной конструкцией крыши здания).

13. -Туман передо мной как бы рассеялся и я увидел, что лечу над автомагистралью. Увидел грузовик с тентом и очутился внутри. Весь кузов был загружен коробками тетрапарк. Решил покинуть машину и поднялся над дорогой, по которой проезжали другие машины. Обратил внимание на какие-то металлические сооружения серого цвета похожие на мачты электропередачи. Это место мне не было знакомо. Позже, проезжая по плотине Обь ГЭС я узнал, что во время эксперимента видел именно эту дорогу и мачты.

14. -Я вспомнил себя 16-летним школьником, не в состоянии ничего понять из курса геометрии и учитель черчения нещадно распекал меня за глупость и неспособность. Это было очень унизительно.

Визуальное, аудиальное и сенсорное восприятие, присущее диссоциативному опыту отличается от обычного большей остротой, насыщенностью и разрешающей способностью.

Его своеобразие, проявляется в том, что оно возникает прямо в сознании без участия периферических анализаторов. Произвольное сосредоточение внимания на объекте позволяет углублять его детализацию (как бы рассматривать под микроскопом с изменяющимся увеличением).

15.- Я почувствовал, что могу видеть, все что происходит за пределами здания института. С высоты 20-30 метров увидел как по дороге (со стороны трассы на Кольцово) едет легковая машина. Не изменяя своего положения наблюдал за ней и вдруг обнаружил, что могу с такого расстояния рассматривать мелкие детали: рисунок-наклейку на лобовом стекле, рифление на бамперах...

16.- Увидел висящий на стене кабинета большой плакат с изображением монастыря. Развлекало то, что могу видеть фактуру бумаги с расстояния в 4 метра как под лупой.

Ощущение запахов не было отмечено ни одним испытуемым. Цветное восприятие присуще только части участников эксперимента. Практически все участники были единодушны во мнении, что при всем богатстве языковых средств более чем 70% информации их диссоциативного опыта не может быть адекватно вербализованно ввиду отсутствия подходящих семантических эквивалентов.

4) Инварианты эмоционального восприятия.

   Эмоциональные инварианты присущи главным образом только фазе перехода в измененное состояние. Дальнейшее развитие событий все более приобретает индивидуальность сценария и полиморфизм его эмоционального отреагирования. Невзирая на то, что среднегрупповые показатели тревожности имели низкое значение, перед первым погружением всегда имело место повышение ситуационной тревоги. Однако, почти все испытуемые после индукции отмечали состояние умиротворения, исчезновение страха, душевный покой или подъем, а иногда даже испытывали восторг, осознавая истинную природу своего существования. В этом аспекте любопытным оказался факт совпадения мнений трех независимых респондентов. Вот выдержки из их отчетов:

17. - Было ощущение, что я влился в некое пространство, где есть только разум, мой и чей-то еще, и что мой разум был там и раньше, а также будет там довольно долго...

18. -Я был в ясном сознании и все происходящее со мной принимал как действительное. Мне почему-то показалось, что я нахожусь в том мире, в котором я всегда был. Он мне был близким, понятным и естественным, физический мир казался оттуда механистичным, наигранным, как сценарий плохого фильма.

19. - ...потом я впал в состояние бурного восторга. Радость была от сознания бессмертия, понимания сущности жизни.

Наблюдается смещение акцентов эмоционального восприятия в пользу переживаний обращенных в мир новой реальности.

20. - Ощущение раздвоения. Контакт с внешним миром становиться раздражающим, краски -слишком грубыми, звуки - раздетыми, очищенными от обертонов и, как будто более громкими. Приятнее погрузиться в новую открывающуюся реальность... Цветовая гамма - желтое, красное, коричневое, золотистое. Звук - постоянно нажатая клавиша ноты соль в верхнем регистре - не надоедающий, но наоборот ободряющий и требующий активности.
 
 

 Индивидуально-психологические компоненты диссоциативного опыта.

    Ряд испытуемых в группе из 10 обследованных по данным опроса и психологического тестирования имели признаки психологической дизадаптации, а также личностные акцентуации по психопатическому и невротическому типам (один человек - по невротическому и двое - по психопатическому). Один испытуемый страдал фобическим сидромом, один имел серьезные проблемы в сфере семейных и социальных взаимоотношений. Соматические жалобы, (признаки ИБС) сочетающиеся с психопатизацией личности имели место у одного из испытуемых.

    Кроме того при анализе самоотчетов по критерию объема актуализированного в сознании диссоциативного опыта после однократного погружения группа подразделилась на 2 части: лица с редуцированной и эмоционально обедненной картиной психологического отреагирования или ее полным отсутствием (подгруппа 2) и лица, имеющие большой объем актуализированных диссоциативных переживаний (подгруппа 1). На Рис.13. представлены усредненные различия между двумя выделенными группами по основным шкалам профиля личности.    

 

Рис.13

    Как видно, различия имеются по шкалам 5,7,9,0, что характеризует вторую подгруппу, как лиц более утонченного и нюансированного склада, сенситивных к внешним воздействиям, склонных к углубленному самоанализу, интроверсии, с недостаточно развитым механизмом психологической защиты по типу вытеснения фрустрирующей информации, что создает умеренно депрессивный фон, повышенную тревожность (триада тревоги составляет 64,3Т, в то время как для первой подгруппы 59,7Т), пассивно-оборонительную стратегию поведения. При отсутствии различий между подгруппами по критерию E.Taulbee (отражающей гипнабельность или резистентность к психотерапии), различия в объеме вербализуемого диссоциативного опыта, по-видимому, объясняется большей прозрачностью барьера психологической защиты в обычных для данного контингента состояниях сознания. Конечно этот вывод можно принять как предварительный и требующий более детального изучения, поскольку при повторных или курсовых сеансах диссоциативного погружения нами было отмечено увеличение объемов вербализуемой информации в этом контингенте испытуемых, что возможно связано с экспрессией более глубинных пластов неосознаваемого материала и адаптацией к состоянию трансцендированного сознания.

Теперь необходимо более подробно остановиться на анализе индивидуальных особенностей диссоциативного опыта, обнажающих глубинные внутренние конфликты и вытесненные неразрешенные проблемы препятствующие гармоничной эволюции индивида. Это представляется особенно актуальным в диагностическом и терапевтическом аспектах.

Более уместно проиллюстрировать этот материал на 3 конкретных, наиболее демонстративных примерах диссоциативного опыта испытуемых с отягощенным психологическим или психосоматическим фоном.

1. Испытуемый С., 47 лет, зав. лабораторией. Сообщает, что в течение длительного времени страдает фобическим синдромом, проявляющимся в ощущении навязчивого, не находящего рационального объяснения страха ситуаций, когда чувствует чье-то присутствие сзади (вне поля зрения). Важно отметить наличие большого родимого пятна на затылке с переходом на шею, которое никак не беспокоит пациента. (Напомню, что по данным работы [26,26a], ситуации насильственной смерти в предшествующем воплощении конкретного индивида наследуются в виде специфических фобических синдромов, а нанесенные раны, приведшие к летальному исходу могут проявляться в последующем витальном цикле в виде стигм или родимых пятен, локализованных в соответствующих местах кожного покрова). При обследовании по ММРI - профиль ближе к невротического типу. Код профиля 8135'26079-4 1:13:4. Тест Люшера указывает на наличие межличностных проблем препятствующих достижению целей в бесперспективности достижения которых респондент почти убежден, оборонительной реакции в связи с ощущением угрозы, компенсируемых потребностью к уходу в состояние чувственного освобождения и покоя (вытесняемые мотивы определяются парой цветов фиолетовый, красный; предпочитаемые - коричневый светло-желтый; конфликтные - светло-желтый, красный.

С пациентом проведено одно диссоциативное погружение с предоставлением свободного выбора начальной установки. Ниже приведены наиболее значимые переживания в состоянии диссоциации:

21. - Открывая глаза не могу ни на чем сосредоточиться, поймать в фокус зрения. Настроение хорошее. Перед глазами оказался плакат на стене с изображением церкви на фоне весеннего пейзажа. Внимание зафиксировалось. Вдруг начинаю въезжать в обстановку. Замечательное ощущение конца зимы. Довольно долго нахожусь перед этим строением. Кто-то рядом надтреснутым голосом читает что-то вроде проповеди о поисках бога в своей душе. Не могу видеть, т.к. не могу обернуться. Бестелесно двигаюсь вдоль стены и задерживаюсь перед аркой. Дальше тоннель с низкими сводами. Зачем-то мне туда нужно, но чувствую сильную опасность - не впереди, а сзади. (!!!). Чем дальше передвигаюсь, тем сильней ощущение опасности, а когда становиться совсем темно и страх почти животный, внезапно возвращаюсь и снова оказываюсь на кушетке в лаборатории в своем теле. Пытаюсь приподняться и ощущаю сильнейшую опасность из-за стены впереди справа (с места, где висит плакат).
Также см. выше пример 14.

    Необходимо также обратить внимание на цветовую гамму представленную испытуемым (см. пример 20). Названная последовательность цветов соответствует мотивам, приходящим в конфликт (первая пара) и способам его компенсации (вторая пара), как следует из данных предварительного тестирования. Т.о., можно думать, что во время диссоциативного погружения произошла репродукция первой и, видимо, более значимой энграммы палеопамяти, уходящей корнями в причину текущей фобии и вторая, более поздняя - публично уязвленное юношеское самолюбие. Это соответствует текущим константным личностным качествам: эгоцентризм, неприятие авторитетов, дистанцированность и в то же время потребность в контактах, теплых дружественных отношениях, обеспечивающих защищенность. Возможно, последующие погружения, но с целенаправленной исходной установкой, позволили бы полностью проработать и рационализировать в сознании основные и сопутствующие причинно-следственные (кармические) связи.

2. Испытуемый Л. 21 г., студент исторического факультета. Согласился на участие в эксперименте, объясняя это профессиональной заинтересованностью регрессии в исторические эпохи. При обследовании с использованием ассоциативного теста выявлены неразрешенные психологические проблемы семейного характера, уточненные затем в многопрофильном исследовании личности (Код профиля 24875'063 1:15:6). Во время беседы вопросы семейного статуса не затрагивались, а результаты ассоциативного теста пациенту умышленно не сообщались, чтобы искусственно не сформировать тематическую установку перед диссоциативным погружением и проследить развитие процесса в условиях свободного выбора. Как и ожидалось, при погружении произошла актуализация именно этой проблемы о чем свидетельствуют данные самоотчета (пример 22 взят из отчета о первом погружении, 23 - второе погружение спустя 2 недели):

22. - В итоге я оказался в некоей однородной массе всем своим видом и даже цветом напоминающей тесто. Я не был частью этой массы, а находился в пустом пространстве внутри нее. Стены этой комнаты постоянно меняли конфигурацию. Несколько раз я безуспешно пытался выбраться оттуда, вплоть до того момента когда действие препарата закончилось.

23. - Я сразу оказался в лабиринте из серебристого полупрозрачного материала с, как мне казалось, очень хрупкими перемещающимися стенками. И я снова не мог оттуда выбраться. Когда я пытался это сделать, я ощущал себя в некой коробке, наподобие спичечной, которая являлась частью всей этой системы и тоже куда-то двигалась. В этой коробке я лежал и не мог пошевелиться. Я был как бы парализован. Мне стало страшно от мысли выберусь ли я вообще отсюда. Меня охватило беспокойство и тут я увидел сияние, которое ко мне спускалось. Я ощутил, что это моя любимая девушка. Я не видел ее лица, тела, но я знал, что это она. Она подлетела ко мне, обняла меня и как бы слилась со мной. И мне сразу стало спокойно. Я уже не ощущал тревоги. По прошествии некоторого времени действие препарата стало проходить, но вдруг я увидел приближающееся ко мне получеловеческое лицо с открытым ртом и сверкающими зубами. Его пасть поглотила меня и я сразу же очнулся открыл глаза и встал.

    В последующих обсуждениях с испытуемым его диссоциативного опыта он раскрыл сущность своей тяжелой жизненной ситуации, которую он не мог разрешить на рациональном уровне и свой истинный мотив принять участие в эксперименте. Положение безысходности ситуации сложилось тогда, когда он узнал о беременности своей девушки. Однако бытовые трудности, неустроенность, учеба в институте отнюдь не предрасполагали к успеху такого поворота событий. Будучи человеком ответственным и не желая поступить несправедливо по отношению к близкому ему человеку, он тщетно искал выход из сложившейся ситуации. Метафорически это проявлялось в попадании в замкнутый объем пространства, из которого он не мог выбраться. Однако, появление духовного сияния любви своей девушки освободило и успокоило его, утвердив уверенность в неподдельности ее чувств. Метафорическое чудовище, поглотившее его перед выходом из погружения, символизировало переход от утонченных духовных переживаний к неумолимой и жесткой реальности того мира, из которого он пытался сбежать в мир грез. Вскоре после проведенных погружений этот человек женился, у них родился ребенок и невзирая на трудности его психологический статус в настоящее время не требует коррекции.

3) Испытуемый Ш., 47 лет, научный сотрудник. Принял решение участвовать в психологическом эксперименте ввиду научного интереса в этой области. Скепсис породил желание проверить все на собственном опыте. Предварительное собеседование и психологическое тестирование выявило психопатический вариант дизадаптации. Код профиля личности 489'1267-3:14:12. Резистентность к психотерапии по шкале Taulbee 6 баллов (из 7 возможных). Отмечает наличие в анамнезе ИБС с ХНК I, периодическое повышение артериального давления. Тест Jenkins указывает на достаточно высокую проявленность поведения коронарного типа А. Ведущий внутренний мотив испытуемого достичь пространственного перемещения в г.Читу в состоянии диссоциации. Для иллюстрации представлю некоторые выдержки из самоотчета:

24. - В один из моментов довольно ясно различил отрезок улицы Коханского в Чите, где расположен областной диагностический центр и областная больница. Я завис метрах в 5 над землей напротив входа на территорию больницы, затем снизился и поплыл в направлении бокового входа. При попытке войти в помещение образ исчез. В дальнейшем пребывание в измененном состоянии сознания стало мучительно-устрашающим. Какие-либо отчетливые видения исчезли. Постоянно поддерживалось состояние отрыва, ощущение тонкости и слабости телесного существования. Возник страх, что это существование может в любой момент прерваться и я пытался умолять астрал не забирать меня, т.к. еще не все намеченные планы выполнены. (прим. автора: испытуемый, рыдая, произносил эти фразы вслух, находясь в сильном эмоциональном напряжении). Я пытался постоянно поддерживать словесный рапорт с ведущим, т.к. мне казалось, что его голос был единственной связующей нитью с жизнью. Когда действие препарата стало ослабевать появились боли в тех местах, где обычно они у меня бывают: в ноге, в правом боку, в спине. Это были не острые боли, а скорей дискомфорт. Когда видимое действие препарата закончилось пришли в голову две нетривиальные идеи относительно способов психологического тестирования. Спустя некоторое время возникло сильное желание повторить погружение. Предпринимал безмедикаментозные попытки репродукции состояния диссоциации, но безуспешно.

Параметры гемодинамики накануне и после сеанса погружения в пределах индивидуальной нормы.

    В данном случае мы имеем пример аффективного эмоционального отреагирования каких-то невербализованных компонент диссоциативного опыта, сопровождающихся страхом смерти. Однако, пережитый тонатонатальный опыт, ставящий человека лицом к лицу со смертью, сам по себе является мощным стимулом для переосмысления главных жизненных установок, мутагеном поведенческих стереотипов. Данный пример содержит и другой интересный аспект диссоциативного опыта - соматическое отреагирование (обострения очаговой симптоматики хронически протекающих патологических процессов).

    В повторной беседе с пациентом спустя 1 месяц он отмечал не характерную для него ранее психологическую уравновешенность и сдержанность в межличностных контактах, уменьшения числа агрессивных аффектов и улучшение соматического состояния.

   Выше я привел примеры типологии эмоционально-аффективного опыта у лиц с нарушениями психологической адаптации. Иная картина характерна для испытуемых, без признаков психической и соматической дизадаптации. Ее можно классифицировать как эмоционально-когнитивный тип диссоциативного опыта. Психологический портрет этой категории участников определяется чертами стеничности, низкой тревожностью, активно-поисковым типом поведения, высокой мотивацией достижения без повышения уровня притязаний. К участию в эксперименте их привело желание познать собственные резервные психологические возможности. Описанный ими диссоциативный опыт отличался эмоциональным подъемом, актуализацией мотивов связанных с их познавательными интересами и носил инсайтную окраску (необычные идеи, решения). Большинство лиц данной группы отметили также, что сеанс погружения привел их к пересмотру системы внутренних ценностей, заставил задуматься над своим жизненным предназначением.

25. - При возвращении из мира иной реальности и воссоединении со своим физическим телом я был лишен возможности вспомнить все те знания, которые открылись мне там. Мне кажется, так было сделано для того, чтобы я, с присущими мне недостатками, не смог воспользоваться этими знаниями во вред себе и окружающим. Но меня не покидает чувство, что в подсознании все же что-то осталось. Так у меня изменилось восприятие мира, мне стала очевидна моя невежественность и неосведомленность во многих вопросах, над которыми раньше даже не задумывался. Например, я понял, что существуют локальные информационные поля, которые объединяют сознания групп людей, близких по уровню интеллекта и духовного развития, профессиональной деятельности, увлечениям и что в пределах этих полей может происходить прямой обмен мыслями и идеями. Особенно сильны локальные поля алкоголиков, торговцев, коллекционеров, воюющих армий...

26. - Я перестал ощущать свое тело, но не потерял способность мыслить. Первый вопрос, который возник - кто же я такой. Мое Я мыслящее осталось вроде прежним, но Я телесное куда-то исчезло. Я не мог его видеть и ощущать. В таком недоумении я находился не долго. Ход дальнейших событий приобрел содержание ответа на мой вопрос. Я увидел сложную иерархическую информационную структуру. Она была как бы живая, с постоянно меняющимися взаимоотношениями в виде ветвящихся разноцветных элементов. Частью этой структуры было и мое ментальное Я. Мои знания и опыт были достоянием этой системы, но ее я также мог исследовать и получать информацию по интересующим меня вопросам. Возникла мысль, а имеется ли какой-либо приоритет или информационное ограничение в этой системе. Ответ оказался однозначным - запрет на получение информации соответствует положению в этой иерархии. Как бы для наглядной иллюстрации мне дали понять, что остановился лентопротяжный механизм диктофона и зависла программа на компьютере. Эти приборы для сбора информации были включены экспериментатором накануне сеанса погружения. В этот момент я императивно пожелал проверить насколько это соответствует действительности. Мгновенно я ощутил свое тело открыл глаза и, осведомившись у ведущего, имел возможность убедиться в реальности всего происшедшего...

Побочные эффекты кетаминового диссоциативного погружения.

      Как показала практика 38 индивидуальных сеансов кетаминовых погружений у 28 испытуемых по принятой методике, ни в одном случае не было зарегистрировано каких-либо негативных психологических, токсических, аллергических реакций, а также физической или психологической зависимости. Динамическое наблюдение за испытуемыми не выявило также неблагоприятные отдаленные последствия ни в психической ни в физической сферах, несмотря на то, что в их число входили лица с грубыми нарушениями психологической адаптации и соматическими дисфункциями.

     Необходимо отметить, что в ряде случаев (у 2 из 28 участников) имели место вестибулярные нарушения на выходе, сопровождающиеся тошнотой и рвотой при изменении положения тела (переходе в горизонтальное положение). Эти испытуемые отмечали в анамнезе наличие морской болезни, плохую переносимость полетов в самолете и т.д. Преодоление этого неприятного финала, негативно влияющего на продуктивность диссоциативного погружения, оказалась довольно простым. Пациенты с исходно выявленной вестибулярной нестабильностью должны находиться в горизонтальном положении по меньшей мере 1 час после выхода, что полностью предотвращает нежелательные последствия.      

 

Психофизиологические корреляты кетаминовой диссоциации.

      В связи с тем, что в доступной литературе не было обнаружено данных нейрокартографических исследований действия кетамина, а также в связи с концептуальным интересом к феноменам межполушарных асимметрий в особых состояниях сознания, были проведены выборочные нейрофизиологические исследования в этом направлении. Изучались компьютерные картограммы распределения мощности спектров электрической активности неокортекса в 4 частотных поддиапазонах, соответствующих a, b, d, и q ритмам. Проводили 3 записи ЭЭГ: фоновую, на 15 и на 45 мин. после в/м введения кетамина. На Рис.14,15,16 приведены результаты одного из наиболее удачных и демонстративных исследований.   

 

   

Рис. 14. Исходная нейрокартограмма пациента в состоянии спокойного бодрствования. 

 

   

Рис. 15. Нейрокартограмма пациента на 15 минуте после инъекции кетамина (достижение диссоциативного состояния сознания).

 

   

Рис. 16. Нейрокартограмма на 45 минуте после после введения кетамина (клинический выход из диссоциации).

     Было обнаружено, что картина изменения ЭЭГ и ее колебательных спектров под действием кетамина однообразна и практически не подвержена индивидуальным вариациям. Ее можно отнести к физиологическим инвариантам действия препарата. Но даже психологические инварианты, классифицированные и описанные выше, отличаются значительным индивидуальным разнообразием, нюансированностью проявлений, эмоциональной окраской. Этот факт является сильным аргументом в пользу защищаемой нами концепции нелокальности психических функций и реальности не только психической но и физической экстериоризации материального субстрата сознания, не связанного с нейронной организацией мозга. Это подтверждает мнение А.М.Иваницкого о том, что психические процессы не отслеживают физиологические, не развиваются параллельно с ними, хотя его интерпретация не выходит за рамки локальных представлений [106].

   Как следует из Рис. 14-16 кетамин резко изменяет картину электрической активности коры больших полушарий со смещением спектров мощности в область генерализованной d и q-активности, что согласуется с данными работ [101,102]. При этом почти на порядок уменьшается представленность a-полосы и в 6-8 раз -  b-полосы. Несмотря на восстановление продуктивного контакта с пациентом на 45 мин. еще преобладает генерализованная q-активность с эпицентром в лобных и теменных областях. Интересным представляется факт исчезновения межполушарных асимметрий практически по всем основным ритмам и локализация фокуса максимальной a- и d-активности в лобных долях обоих полушарий. Вероятно, сохранение гностических функций сознания во время кетаминовой диссоциации и определяет наличие a-активности в этих зонах. Аналогичная мозаика сохраняется и на 45 мин., но эпицентр a-ритма перемещается в теменные области с нерезким нарушением симметрии за счет преобладания левой гемисферы. b-активность начинает преобладать в левых лобных и затылочных областях.

Выводы.


Цитированная литература.

1. В.И.Вернадский, Научная мысль как планетное явление. М.Наука,1991, ст.126.
2. Из переписки П.А.Флоренского и В.И.Вернадского, Новый мир 1989, ¦2, ст.197.
3. К.Г.Юнг, Архетип и символ. М.1991, ст. 97.
4. Z.Rejdak, Conscience, education and freedom. Proc. 8-th international conf. on psychotron. research, 1991, pp. 49-54.
5.
С.Гроф, За пределами мозга. Рождение, смерть и трансценденция в психиатрии. 1992.
6. А.Кардек, т.1 - Книга духов. М.1993, т.2 - Книга медиумов. М.1993.
7. Тибетская книга мертвых. С.Петербург, 1992, ст. 25.
8. E.Kubler-Ross, On death and dying, N.Y.1969.
9. R.Moody, A.Junior, Life after life. Bantam books.1976.
10. R.Moody, A.Junior, Reflections on life after life. Batman books. 1983.
11. C.Green, Out-of-body experiences. N.Y.1975.
12. S.Twemlow, G.Gabbard, F.Jones, The out-of-body experience: A phenomenological typology based on questionnaire responces. Amer. J. of Psychiatry,1982, v.139, p.450.
13. K.Frankenthal, Autohypnosis and other aids for survival in situations of extreme stress. Int. J. of Clin. and Experim. Hypnosis,1969, v.27, p.153.
14. R.Monroe, Far Journeys. N.Y. 1985.
15. S.J.Muldoon, H.Carrington, The Projection of the Astral Body,
London . 1968.
16.
Р.Монро, Путешествия вне тела. Новосибирск 1993.
17. M.Nash, The direct hypnotic suggestion of altered mind/body perception. Amer. J. of Clin. Hypnosis, 1984, v.27, p. 95.
18. Ch.Tart, States of Consciousness. N.Y. Dutton,1975
19. Ch.Tart, Terminology in lucid dream research.
Lucidity Lrtter, 1984,3,1, p.4.
20. Н.Н.Лебедева, И.С.Добронравова, Организация ритмов ЭЭГ человека при особых состояниях сознания. Журнал ВНД, 1990, т. 40, ст. 951.
21. Н.К.Благосклонова и др. Отражение в ЭЭГ экстрасенсорного воздействия. Физиология человека, 1994, т.
22. А.Г.Ли, Ясновидение. Формирование особых состояний сознания для раскрытия
эксрасенсорных способностей человека. М. 1993. 20, ст. 36.
23. В.Г.Кукес и др. Межиндивидуальная взаимосвязь биоэлектрической активности мозга при  явлениях биоэнергоинформационного обмена. Парапсихология и психофизика,1994, 1 (13), ст. 42.
24. I.Stevenson, Cases of the Reincarnation Type. v.1-3, 1975, 1977, 1980. University Press of
Virginia .
25. I.Stevenson, American children who claim to remember previes lives. J. of Nervous and Mental Diseases, 1983, v.171, p. 742.

25а. I. Stevenson, Reincarnation and Biology: A Contribution to the Etiology of Birthmarks and Birth Defects 2 volumes. Praeger Publishers. Westport , Conn. 1997. 2080 p.

25б. I. Stevenson, Where Reincarnation and Biology Intersect,  Praeger Publishers. Westport , Conn. 1997. 248 p.

26. E.W.Cook et al., A review and analisis of unsolved cases of the reincarnation type: Part 1, J. of the American Soc. for Psych. Res., 1983, v.77, p. 45.
26a. E.W.Cook et al., Part 2. p. 115, ibid.
27.
Р.Моуди, Жизнь до жизни. Исследование регрессий в прошлые жизни. Киев 1994.
28. С.Г.Семенова, А.Г.Гачева, Русский космизм. М. 1993.
29. Г.Морис, Сотворение мира: научный подход. Издательство института креационных исследований. Калифорния 1990.
30. J.Eccles, A unitary hypothesis of mind-brain interaction in the cerebral cortex. Proc. Roy Soc. London, 1990, v. 240, p. 433.
31. Ch. Tart, Transpersonal realities or neurophysiological illusions? Toward an empirically testable dualism. Book: The metaphors of consciousness. N.Y.-London, 1981, p. 210.
32. R.Somerville, Universal perception: A challenge to materialism. J. Soc. Psych. Res., 1993, v. 59, p. 833.
33. F.Pansera, The Donne axiom: No humanbrain is an isoland. An unused way to look at the brain and to couple it to minds. Acta biotheoer., 1991, v. 39, p. 161.
34. J.Eisenbad, The World of Ted Serios.
N.Y., Morrow, 1967.
35. Л.С.Прицкер, Невидимая реальность. Алма-Ата 1991.
36. А.Лансберг, Ч.Файе, Встречи с тем, что мы называем смертью. М.1991, ст. 131-140.
37. По материалам конференции Жизнь после смерти, Дюссельдорф 1992, Терминатор 1993,  1, ст. 68.
38. A.S.Berger et al., Spirit extras on video tape? J. Soc. Psych. Res. ,1992, v. 58, p. 153.
39. В.П.Казначеев, О возможности диалога с живым пространством. ИОПЭЧ СО РАМН, Новосибирск, реферат от 30.05.1993.
40. Ю.Н.Чередниченко, Л.П.Михайлова, Принцип относительности градаций живого вещества и проблема слабых взаимодействий. Новосибирск 1993.
41. Шри Ауробиндо, Супраментальные проявления на земле. Перерождение и карма. Киев, 1993.
42. А.Ф.Рябцев, В.Г.Исаев, В.А.Смирнов, Фотографическое исследование оптического поля головы человека-оператора. Методы и средства биологических экспериментов. Новосибирск 1989, ст. 47.
43. Е.И.Павлов с соавт. Экспериментальная установка для регистрации оптических полей человека при оценке его психофизического состояния. Методы и принципы действия приборов и научного оборудования для сельскохозяйственного производства. Новосибирск. 1990, ст. 50.
44. В.С.Ротенберг, В.В.Аршавский, Поисковая активность и адаптация. М. Наука 1984.
45. С.Чаттерджи, Д.Датта, Индийская философия. М. 1994.
46. В.С.Ротенберг, С.М.Бондаренко, Мозг, обучение, здоровье. М. 1989.
47. Г.И.Шипов, Теория физического вакуума. М.1993.
48. В.А.Ацюковский, Общая эфиродинамика. М.1990.
49. А.Е.Акимов, В.Я.Тарасенко, Модели поляризованных состояний физического вакуума и торсионные поля. Физика,1992,35,3, ст.13.
49а. А.Н.Дмитриев, В.Л.Дятлов, Модель неоднородного физического вакуума и природные самосветящиеся образования. Вестник МИКА (Международного института космической антропоэкологии) Вып. ¦ 3,1996. ст.65.
50. Эволюция генома. М.Мир. 1986.
50а. В.М.Запорожец, Контуры мироздания: Медиумизм, доказательство реальности посмертной жизни, потусторонний мир, посмертная жизнь, физические следствия.М.1994.
51. Р.Мелзак, Фантомные конечности. В мире науки, 1992, 6, ст.62.
52. Н.П.Татаренко, К психопатологии и патофизиологии фантома свежеампутированных. Киев. 1952.
53. S.
Тwemlow et al, III. The Out-of-Body Experience: Phenomenology. Annual Meeting of the American Psychiatric Association. 1980, San Francisco , May 5-9.
54. G.Gabbard et al., Do near-death experiences occur only near death? J. of Nervous and Mental Diseases, 1981, v. 169, p.374.
55. A.Davenport, Science and near-death experience: Toward a new paradigm. Part 1, Part 2, J. of Religion and Psychical Reseach, 1984, v.7, p. 26 and p. 98.
56. В.П.Казначеев, Л.П.Михайлова, Сверхслабые излучения в межклеточных
взаимодействиях. Новосибирск. 1981.
57. В.П.Казначеев, Л.П.Михайлова, Биоинформационная функция естественных
электромагнитных полей. Новосибирск. 1985.
58. А.Г.Гурвич, Принципы аналитической биологии и теории клеточных полей. М.1991.
59. W.W.Lepeschkin, Zell-nekrobiose und Protoplasma-Tod.
Berlin , 1937.
60. W.W.Lepeschkin, The influence of narcotic, mechanical agents and light upon the perme ability of protoplasm.
Amer. J.Bot.1932, p.568.
61. П.П.Гаряев, Волновой геном. М.1994. См. раздел ?Фантомный эффект ДНК¦.
62. П.П.Гаряев, А.М.Юнин. Энергия, 1989, 10, ст. 46.
63. N.Kleitman, Sleep and wakefulness. Chicago Univ. Press. 1963.
64. I.Stewenson, Unlearned Language. New studies in Xenoglossy. University Press of
Virginia .
65. C.Yung, W.Pauli, The interpretation of Nature and Psyche. Part II. N.Y.-London. 1955.
66. H. Erkelens, Wolfgang Paulis dialogue with the spirit of matter.
Psychol. Perspect., 1991, No 24, p. 34.
67. А.М.Вейн, И.В.Роштат, А.Д.Соловьева, Вопросы полушарной асимметрии головного мозга и проблема бессознательного в свете анализа функционально- органных клинических синдромов. В сб. Бессознательное. Том II. Тбилиси 1978, ст 313.
68. В.П.Леутин, Е.И.Николаева, Психо-физиологические механизмы адаптации и функциональная асимметрия мозга. Новосибирск. 1988.
69. В.В.Аршавский, Межполушарная асимметрия в системе поисковой активности. К проблеме адаптации человека в приполярных районах Северо-Востока СССР.
70. Н.Н.Брагина, Т.А.Доброхотова, Функциональные асимметрии человека. М. 1988.
71. Л.П.Латаш, Сон как сфера бессознательной психической активности. В сб. Бессознательное, т. II, Тбилиси. 1978, ст. 88.
72. Н.А.Аладжалова, Психофизиологические аспекты сверхмедленной ритмической активности головного мозга. М.1979.
73. Л.П.Гримак, Моделирование состояний человека в гипнозе. М. 1978.
74. Н.Е.Свидерская и др., Влияние уровня сознания на пространственную организацию корковой активности при психических процессах. Журнал ВНД, 1990, 40, 5, ст. 934.
75. И.С.Коростелева и др., Поисковая активность и ночной сон человека. Физиология человека, 1991, 17, 6, ст.13.
76. М.О.Гуревич, Нарушения схемы тела в связи с психосенсорными расстройствами при психических заболеваниях. Сов. невропатол., психиатр., и психогиг.,1933, 2, 3, ст. 1
77. Н.П.Бехтерева, Здоровый и больной мозг человека. Л. 1980, ст. 208.
78. В.М.Смирнов, Стереотаксическая неврология. Л. 1976, ст. 264.
79. Л.П.Гримак, В.М.Звоников, Моделирование функциональной асимметрии головнго мозга с помощью гипнотического внушения. В сб. Аппаратура и методы исследования деятельности оператора. М.1989, ст. 47.
80. А.П.Чуприков, Применение латеральной физиотерапии в комплексном лечении
шизофрении. Методические рекомендации. 1988.
81. А.Г.Ли, Формирование особых состояний сознания для раскрытия экстрасенсорных способностей человека. Парапсихология и психофизика, 1993, 3, ст. 14.
82. О.С.Краткова, Т.А.Карасева, Использование нейропсихологических методов для изучения функциональной нейропсихологической асимметрии мозга при направленных фармакологических воздействиях. В сб. Нейропсихологический анализ межполушарной асимметрии мозга. М.Наука. 1986, ст. 46.
83. В.М.Звоников, А.Б.Стрельченко, Изменения некоторых психических и моторных функций человека при моделируемой доминантности полушарий головного мозга внушением в гипнозе. Аппаратура и методы исследования деятельности оператора. М. Наука 1989, ст. 101.
84. А.Б.Стрельченко, В.М.Звоников, Целенаправленное дифференцированное
гипнотическое воздействие как метод активации резервных возможностей человека. Парапсихология и психофизика, 1993,  2, ст. 49.
85. Э.А.Костандов, Осознаваемые и неосознаваемые формы высшей нервной деятельности человека. Механизмы деятельности мозга человека. Часть I. Нейрофизиология человека. Л.Наука, 1988, ст. 491.
86. R.Sperry, Some effects of disconnecting the cerebral hemispheres. Nobel lecture 1981. Bisci. Rep., 1982, 2, p. 265.
87. С.Гроф, Области человеческого бессознательного: опыт исследования с помощью ЛСД. М. 1994.
88. Б.В.Богомыслов, Трансперсональная ретроспекция в психосоматической коррекции организма. Парапсихология и психофизика, 1992,¦ 6, ст.39.
89. К.Г.Юнг, Аналитическая психология: ее теория и практика. Тэвистокские лекции. Киев. 1995.
90. A.Maslow, A Theory of metamotivation: The biological rooting of the value of life.
Readings in humanistic psychology. N.Y. 1969. (Цит. по [5]).
91. A.Janov, The primal Scream: Primal therapy. The cure for
Neurosis N.Y. 1970.(цит. по [5]).
92.
Р.Ассаджиоли, Психосинтез. М. 1994.
93. Е.Головаха, А.А.Кроник, Психологическое время: I. Удивительные свойства сжиматься и прерываться. II. Путешествия в давно и не скоро. В кн.Популярная психология. М. 1990, ст.239.
94. I.Stewenson, Precognition of disasters. J. Amer.Soc for Psych.Res. 1970, 64, 2.
95. К. Фламмарион, Неведомое. Хабаровск, 1991, ст. 231.
96. А.М.Свядощ, Неврозы и их лечение. М. 1971.
97. А.М.Свядощ, Роль неосознаваемых мотивов в клинике неврозов. В сб. Бессознательное, Том II, Тбилиси 1978, ст. 361.
98. A.Richardson, F. McAndrew, Влияние световой стимуляции и самосознания личности на сложность воображаемого зрительного образа. Brit.J.Psychol, 1990, 81, 3, p. 381.
99. Руководство по анестезиологии. Под ред. А.А.Бунятяна. М. 1994, ст. 212.
100.L.Haisova, S.Drvota, Holucinogenni ucinec ketaminu. Cs. Psychiat.,1978, 74, 3, st.167.
101.G.Corssen et al., Changing concepte in pain control during surgery: Dissociative anaesthesia with C1-581 (ketamin). Anaesth. Analg.,1968, 47, p. 746.
102.
П.К.Анохин, К.В.Судаков, ДАН СССР, 1969, 187, 3, ст. 681.
103. R.Larsen, Anaesthesie Baltimore, 1985, p.151.
104.Л.Н.Собчик, MMPI Руководство по проведению методики и интерпретации результатов. М.1994.
105. М.Люшер, Тест Люшера (оценка личности при помощи выбора цветов). Перевод с немецкого С.П.Ранчина, 1970.
106. А.М.Иваницкий, Психическая деятельность и организация мозговых процессов. Вест. АМН СССР, 1987, 8, ст. 14.


Возврат на главную страничку  www.sinor.ru/~che